Да и существовали ли эти сестры на деле? Может, они были сотворены воображением барда из неведомого Патни? Может, все тратили время в погоне за химерами - плодом поэтической фантазии романтического ума?

И вот за Гейнором в погоню,

Не зная страха, три сестры,

Чтобы вернуть свои дары,

Отправились, себя не помня...

– Ну так что же, сударь, - говорит Эльрик, помогая разводить огонь, ибо Пфатты собирались устроить привал на этой поляне еще до его внезапного появления, - могут эти ваши стихи помочь нам отыскать сестер?

– Признаюсь, сударь, я слегка изменил их, включив все новое, что узнал за последнее время, так что в поисках истины на меня едва ли стоит полагаться разве что в самом глубинном смысле. Как и на большинство поэтов. Что касается Гейнора, кое-что мы о нем разведали. Но о мастере Снаре - увы, ничего. Любопытно, что сталось с ним.

– Он пожертвовал собой, - отозвался альбинос просто.
– Больше того, он спас меня от смерти. Мне кажется, он сумел изгнать Ариоха из этого измерения - и погиб от руки владыки Преисподней.

– Так вы потеряли союзника?

– Потерял союзника, мастер Уэлдрейк, и потерял врага. Потерял, похоже, еще год жизни. Но не могу сказать, чтобы мне не хватало общества моего покровителя, герцога Энтропии...

– И все же угроза Хаоса остается, - заметил Фаллогард Пфатт.
– В этом мире я чую его повсюду. Пока он выжидает - но готов пожрать все, до чего сумеет дотянуться!

– Неужели мы так нужны Хаосу?
– удивилась его племянница.

– Нет, дитя.
– Дядя покачал головой.
– Нельзя сказать, что он алчет нас. Мы для него, по-моему, просто раздражитель. Совершенно бесполезный. Но он был бы рад разделаться с нами.
– Он прикрыл глаза.
– Он гневается, я чувствую это. А теперь еще Гейнор... Зрю его - чувствую на вкус - на запах - Гейнор сейчас я найду его - вот он скачет... исчез, исчез... Вот он опять - скачет куда-то - все еще ищет сестер. И скоро найдет их! Он желает обрести некую странную силу. Те, кому он служит, жаждут заполучить ее. Без нее им не покорить это измерение. А, сестры - вот и они - наконец я чую их. Они тоже кого-то ищут. Гейнора? Хаос? Что же? Союз? Они ищут - нет, не Гейнора... Проклятый Хаос, он стишком силен!.. Опять туман. Все расплывается...
– Вскинув голову, он со всхлипом втянул в себя сумеречный воздух, словно едва не захлебнулся в море видений.

– Гейнор направлялся к восточным горам, - заметил Эльрик.
– Сестры все еще там?

– Нет.
– Фаллогард Пфатт нахмурился.
– Они давно уже покинули Майнс, но... время... Гейнору удалось выиграть время... ему помогли... неужели ловушка? Что? Что такое? Я его не вижу!

– Нам нужно пораньше сняться с лагеря, - заявила Черион с присущей ей практичностью, - и попробовать отыскать сестер до Гейнора. Но первый наш долг - по отношению к семье. Коропит здесь.

– В этом измерении?
– удивился Эльрик.

– Или в ближайшем отсюда.
– Она отломила кусок засахаренной шкурки и предложила альбиносу, но тот покачал головой: ему не по вкусу были сласти ее родного мира, где, по уверению Уэлдрейка, повара были еще хуже, чем у него на родине.

– Интересно, - пробормотала она чуть погодя, - знает ли хоть кто-то, кроме меня, насколько сам Гейнор устремлен ко злу?
– И уставилась в огонь, пряча глаза от остальных.

Поутру пошел мягкий снег, скрывая оставленные ими накануне шрамы, заметая тропы впереди, и мир застыл в ледяном безмолвии. Путники двинулись в путь, ориентируясь по видневшимся над головой утесам и определяя направление по размытому солнечному свету, - но шли они без колебаний, упрямо, ведомые психическим чутьем ясновидцев, в этом мире, где они оказались едва ли не единственными смертными.

Они останавливались ненадолго, чтобы передохнуть, согреть матушке Пфатт травяного настоя - травы и сладкое вяленое мясо были их единственными припасами. Затем они вновь шли, выбирая места, где меньше снега, собирая кору и мох, которые приносили показать старухе, и та, рассмотрев все как следует, заявила, что мир этот лежит под снегом уже больше года и здесь, несомненно, видна рука Хаоса, помянула также Ледяных Великанов и Народ Холода, о котором рассказывали в ее родных краях. По ее словам, эта раса правила в Корнуэле задолго до того, как тот получил свое имя на языке людей. Был один принц, сказала она, из древней расы, и он взял в жены девушку человеческого рода. То были ее предки по матери.

– Отсюда мы обрели дар Второго Зрения, - доверительно прошептала она Эльрику на стоянке, потрепав того по плечу. Она обращалась с альбиносом, точно с любимым внуком.
– И были те люди похожи на тебя, только не такие бледные.

– Мелнибонэйцы?

– Нет-нет! Слова не имеют значения. Они называли себя вадхагами, те, что были еще до мабденов. Так что, может статься, мы с тобой родня, принц Эльрик?
– На миг она перестала притворяться слабоумной, и, взглянув на нее, альбинос подумал, что смотрит в лицо самому Времени.

– Что ты об этом думаешь, принц Эльрик?

– Вполне возможно, сударыня, - мягко отозвался тот. Он чувствовал, что она несет на плечах тяжкое бремя, и был рад, что может хоть немного облегчить ее ношу задушевным разговором.

– И, боюсь, мы рождены, чтобы влачить на себе всю скорбь мира.

После чего старуха вновь заквохтала и запела хриплым голосом:

– Динь-дон-дон! Старый Пим идет в свой дом! Мальчик юный, мальчик славный, сердце пусть отдаст для Мая. Кровь цветет, кровь растет, пусть богатство прирастет!
– И принялась выбивать сумасшедший ритм ложкой о миску.
– И из крови прямо в мозг боль придет, придет, придет!