Горячая волна победной радости захлестнула Джанет. Она рассмеялась.

Еще два удара — и сеть расширилась. Однако это еще не свобода.

Джанет подошла к кровати и улеглась на нее, не сводя глаз с окна. Враг пока не побежден. Восстановив дыхание, Джанет решила, что если собрать все силы и ударить по-настоящему, то можно добиться желаемого результата.

Она встала, подошла к окну, внимательно его осмотрела. Укрепилась в своем решении. Размахнувшись брусом, она сфокусировала на окне все свои мысли. Представила, что это вовсе не окно, а Негодяй, реальный враг, жестокий похититель. Она ни разу не видела его лицо, но это не имело значения. Важно было другое. Она ненавидела этого человека всеми фибрами своей души.

Джанет размахнулась…

Стекло разлетелось вдребезги. Осколки в основном попадали наружу, но Джанет все-таки закрыла лицо руками. Не хватало еще пораниться.

Потом она обернулась.

Стекло было разбито. Она обрела свободу, а Негодяй потерпел поражение.

Джанет мысленно молилась, чтобы Тесс и Этан смогли противостоять ему при встрече.

Аккуратно выбив из рамы остатки стекла, она влезла на подоконник.

Спрыгнув наружу, она почувствовала боль в ноге, но это было ничто по сравнению со свободой. В первый раз у Джанет появилась реальная возможность оглядеться.

Она понятия не имела, где находится, но не сомневалась, что Тесс и Этан в доме Гаролдса, где поначалу держали ее самое. Вокруг все было незнакомое. Ни одной приметы, которая могла бы указать, где она и в какую сторону надо идти. Но, так или иначе, она найдет людей и приведет помощь.

Только бы не опоздать. Надо бы сообщить Тесс, что она жива и на свободе, иначе ведь Негодяй использует ее незнание себе на пользу и подвергнет жизнь Тесс опасности.

Больше всего на свете Джанет хотелось схватить мерзавца и заставить его заплатить за все.

Тесс подошла к книжным полкам и перелистала несколько книг, прежде чем выбрала одну, после чего вернулась на диван, на котором сидела до этого. Она видела, как Этан выходит из библиотеки, и на сердце у нее было тяжело, когда она смотрела ему в спину.

Тесс почти совсем не имела любовного опыта и не знала, как утрясти ситуацию.

Впрочем, она этого и не хотела.

Ее глаза читали слово за словом, но мозг отказывался воспринимать информацию. Она все еще ясно видела искаженное страданием лицо Этана. Она помнила его ласки.

Тесс тяжело вздохнула. Лучше уж так, сказала она себе. Все равно рано или поздно он разочаруется в ней. Она ведь совсем не такая, какой кажется. Ей важна ее карьера. Она любит свою работу. Мужчины всегда разочаровывались в ней, едва понимали, что она не укладывается в их представление о «маленькой женушке».

Тесс перевернула еще несколько страниц, прежде чем поняла, что напрасно теряет время, ведь ее мысли никак не вяжутся с прочитанным. Они с Этаном решили, что лучше им побыть в библиотеке и подождать Барсука там.

Волнение росло, потому что она понимала — ждать придется недолго. Но в библиотеке они хоть не были выставлены на обозрение, как в других комнатах с огромными окнами, где все просматривалось даже из леса.

Тесс поднялась и поставила книгу на место. Слишком она взволнована и расстроена, чтобы читать.

Заложив руки в карманы, Тесс принялась кружить по библиотеке Гари Гаролдса, рассматривая обстановку и безделушки. И ни на мгновение она не выпускала из поля зрения Этана, который теперь сидел за письменным столом, однако не подавала виду, что смотрит на него, боясь отказаться от своего решения защитить его от себя. Этого делать нельзя. Слишком она хорошо к нему относится, чтобы причинить ему боль.

Тесс не позволяла себе подумать, почему ей так важно защитить Этана от себя. Подойдя к окну, она выглянула наружу, но окружающая красота оставила ее безразличной.

Она видела только Этана. Она вспоминала его улыбку, его шутки, его неодолимое обаяние. Тесс тянуло к нему. Она не умела этому сопротивляться, но и сдаваться не желала, боясь не за себя, а за Этана.

Убирая с лица волосы, она думала о том, что ей все в нем нравится и очень недостает его шуток с тех пор, как он умолк. Ведь Этан упорно молчал. Он не произнес ни слова после своего последнего монолога о том, что Кинтесса Рейнолдс якобы права…

Тесс отошла от окна, за которым все равно не могла бы никого разглядеть, и обратила внимание на стеклянную статуэтку, изображавшую влюбленных, слившихся в чудесном танце под неслышимую музыку. Статуэтка была прекрасна. Какая-то неземная, волшебная. Тесс почему-то подумала, что ее нельзя трогать. Она предназначена для того, чтобы стоять на полке и быть предметом любования и восхищения. Одно неосторожное движение — и от красоты и колдовства может ничего не остаться.

Этан не желает с ней разговаривать. И дело не в том, что он наказывает ее. Просто он переживает. И тоже ощущает неловкость.