— Был когда-то, — пробормотал он. Когда рубашка и лифчик были сняты, он взял один сосок в рот и принялся ласкать его языком, отчего у Тесс по всему телу побежали мурашки. Ее дыхание стало прерывистым, хриплым, особенно когда он взялся за другую грудь.

Положив руки ему на плечи, она нахмурилась, ощутив под ладонями ткань рубашки, и он с готовностью подчинился ей, торопливо скинув мешавшую ей одежду. И тотчас возобновил ласки, в которых было что-то такое, чего она никогда не знала. Ему была нужна она, только она, такая как есть, Кинтесса Рейнолдс.

Этан провел рукой по ее животу, и она задрожала всем телом, когда он взялся за молнию и потянул ее вниз.

Она сама потянулась к молнии, желая поскорее сбросить с себя джинсы и почувствовать его целиком, но он перехватил ее руки. Его губы нашли ее губы. Он был смел, горяч, когда прижал ее к подушкам. Но Тесс все еще порывалась что-то сделать, и тогда он прошептал:

— Я сам.

Этан встал рядом с ней на колени и взял в ладони ее лицо. Не торопясь, его руки заскользили по ее телу. Когда его ладони коснулись ее грудей, он тихонько потер большими пальцами соски, и она, вздохнув, обняла его за шею.

В его объятиях она чувствовала себя красивой и смелой, страстной и желанной. Не испытывая ни смущения, ни сомнения, она откровенно наслаждалась неожиданно дарованным ей волшебством.

Этан провел ладонями по ее животу, пока не наткнулся на джинсы. Расстегнул молнию, ремень и стал стаскивать их с нее. Тесс приподнялась, чтобы облегчить ему задачу, а когда потом Этан наклонился и поцеловал ее в живот, она едва не задохнулась от наплыва чувств. Под его ласками Тесс потеряла всякую способность соображать.

Она не помнила, как он снял свои джинсы, как целовал, ласкал ее, как прижимал свои ноги к ее ногам, как гладил и гладил ее, подбираясь все ближе к тому месту, которое жаждало его прикосновений.

Но и Тесс не лежала без движений. Она нежно гладила его, прижимала к себе, выгибалась под ним, ясно давая понять, чего хочет. А хотела она, чтобы он вошел в нее. Чтобы был в ней. Чтобы заполнил ее собою.

Она с трудом переводила дыхание, едва Этан отрывался от ее губ. А потом он взял в рот ее сосок, и Тесс почувствовала, что еще немного, и она закричит от отчаянного желания соединиться с ним. И она закричала, потому что больше не могла себя сдерживать.

А он целовал ее всю, и даже нежные и требовательные прикосновения его рук не могли сравниться с той радостью, которую ей дарили его губы и язык. Пожар внутри нее разгорался все сильнее, и она постанывала, потому что его ласки словно подбрасывали в огонь веток и она поднималась все выше и выше к ни с чем не сравнимому блаженству.

И вот внутри нее раздался взрыв, и ее всю залило горячей волной.

Сначала стихли конвульсии, потом дрожь во всем теле, и только сердце продолжало громко стучать. Тесс провела рукой по волосам Этана, по его шее, по плечам, а он вновь стал целовать ее и на мгновение взял в рот сосок, а потом опять принялся целовать лицо, тело.

Наконец он прижался губами к ее губам, и Тесс почувствовала, что хочет его еще сильнее прежнего. Поцелуй был жадный, требовательный, и Тесс подумала, что, если прямо сейчас он не войдет в нее, она умрет.

И он понял.

Соединился с нею, не отрываясь от ее рта и заглушая рвавшийся из ее груди крик. Тесс помнила только одно. Он здесь. Везде. Вокруг. Внутри.

Она гладила его широкие плечи, спину, задыхалась от наслаждения, чувствуя под ладонями сильное тело. Целовала его потную соленую шею и была счастлива его счастьем.

А потом она почувствовала, что еще секунда, и он выплеснет в нее драгоценное семя. И в тот же миг он весь напрягся, приподнялся над нею и заглушил свой крик, прижавшись ртом к ее шее.

Потом он обмяк, и кожа у него была скользкая и горячая, как у нее самой. Тесс повернула голову и прижалась поцелуем к его щеке. И закрыла глаза.

Этан обнял ее, положил ее голову себе на плечо, и она стала гладить его грудь, потом живот, довольно улыбаясь, когда он вдруг напрягся…

Его рука лежала на ее бедре, и он привлек ее к себе, поцеловал в голову.

— Ты прекрасна, любимая. Тесс радостно хихикнула, не отнимая губ от его груди.

— Держу пари, ты всем это говоришь. Он шутливо шлепнул ее.

— Ты же не все, Тесс.

— Неужели? — переспросила она, опираясь на локоть и заглядывая ему в глаза. — Какая же я, если не такая, как все остальные? Ну, говори!

Мгновенно посерьезнев, он провел пальцем по ее щеке.

— Ты почему-то очень меня боишься. Ее тело напряглось, сердце убежало в пятки, а в душе появились сомнение и недовольство собой.