– Это я так, к примеру сказал... Я хочу, чтобы вы знали, что министерство по топливу располагает необходимыми вам пятьюдесятью тысячами тонн горючего. Однако председатель комитета по старой привычке ждет от вышестоящих инстанций указания кому, куда и сколько выделить, но поскольку эти инстанции пока не имеют возможности для таких указаний, он и отказывает вам таким образом...

Правая сторона президиума нервно заерзала на местах. Началось шевеление, шепот, зал стал переглядываться...

– Хочу, чтобы вы знали и то, что ваши заявления по поводу горючего создают лично о вас очень плохое мнение. Выходит, что отказ Комитета по топливу, то есть невозможность обеспечить фронт необходимыми ресурсами беспокоит вас не больше, чем председателя комитета по топливу.

...Министр хотел что-то возразить, но промолчал.

– Пожалуйста, хотите что-то сказать?

– Я?!.
– на лице министра мелькнуло выражение страха, смешанного с ужасом, - я слушаю вас, господин Генерал...

– Знать о чем-то и молчать, не сообщив куда следует об этих отвратительных явлениях, недостойно человека, которому в такое трудное время доверена оборона страны. В военное время подобное поведение, особенно для военных не простительно. Можете сесть.

...Дрожащими руками министр с трудом привел в порядок бумаги, поправил очки и с мрачным лицом сошел с трибуны.

...Из третьего ряда был виден виноватый взгляд председателя Комитета по топливу...

...Премьер, словно ничего не слышал, все так же низко склонившись, продолжал писать. Потом, не вынеся наступившей в зале тишины, поднял голову, и, не глядя в его сторону, мелко постукивая по столу карандашом, обратил в зал печальный взгляд.

– В это трудное, критическое время подобные поступки недопустимы. Пора положить конец этим двойным играм, к которым вы настолько привыкли за эти годы, что они превратились в стиль работы. Очнитесь, пока не поздно...

От этих слов сидящие в зале словно съежились, слились в единое, напряженно-испуганное бледное лицо...

– ...Я и без того прекрасно знаю, кто чем занимается... Знаю, кто чем дышит...

...При этих словах премьер нервно потер левый глаз...

Это была его давняя привычка в трудных ситуациях, пребывая в растерянности - премьер всегда потирал левый глаз. А может, премьера беспокоил зрачок, клетка за клеткой растущий и закрывающий почти весь глаз?..

– В странах, находящихся в состоянии войны, судьба лиц, совершающих подобные деяния, должна решаться немедленно по приговору военного трибунала. К сожалению, бедственное положение нашего военного трибунала, как и других органов, не позволяет нам в подобных ситуациях обращаться к высшему военному органу... Продолжайте...
– бросил он, не глядя вправо.

...Премьер наклонился к стоящему на столе микрофону и хрипло сказал:

– Для оглашения результатов расследования трагических событий, происшедших в военной части, слово предоставляется председателю следственной комиссии...
– поперхнувшись, зажал микрофон ладонью, долго кашлял и утирал слезы, и, наконец, выпив воды, докончил:

– ...Ахмеду Меликову...

Председатель следственной комиссии, оставшийся еще от прежней власти тощий, длинноносый человек в большом, не по размеру костюме, который пусто колыхался при ходьбе, неуклюже поднялся на сцену, прошел на трибуну и встал перед микрофоном.

– Комиссия по расследованию трагических событий, происшедших в N-ской военной части...

...И снова почувствовал, что сердце то обрывается, как в самолете при воздушных ямах, то стихает вообще, то начинает беспорядочно биться...

...Это все от нервов и усталости...
– подумал и, слушая, как выступающий описывает места событий, в частности "Дворец культуры" в центре того городка, вдруг вспомнил, как сегодня во сне крался вдоль стены с пистолетом в руке, стрельбу в темном коридоре, женщину, глядящую на него погасшими глазами...

Тщетно мучил мозг, пытаясь из глубин памяти извлечь облик жены, умершей несколько лет назад, но с ужасом и растерянностью понял, что это ему не удастся...

...А та женщина, которую он застрелил во сне, - та ли это, кого он разглядел из сотен лиц во "Дворце культуры", или это была потерянная им пятнадцать лет назад жена?!.

...Она, та женщина из сна, была обеими одновременно.

...Тогда кого он оплакивал, упав на колени, думал он?..
– Ту или похороненную пятнадцать лет назад?..

Снова в голове все перемешалось... И теперь все - и этот душный зал, и опротивевшее заседание, и то, о чем с серьезным видом говорил с трибуны оратор, и беспокоившие его в последнее время незавершенные дела, и закулисные организаторы покушений, и премьер, сидящий справа и все еще сжимающий карандаш в руке с отчаянием утопающего, вцепившегося в соломинку, - одним словом все поблекло и потеряло смысл, растаяв, как льдина...