Ленни показала, что Лора и Оуэн работали вместе в библиотеке, что часами гуляли по берегу и что после его сердечного приступа она уехала в Бостон вместе с ним и оставалась там, пока он не поправился.

— До сердечного приступа и после того, как он оправился от него, — спросил Роллинз, — он был крепок и здоров?

— Да.

— Никто не сомневался в его умственных способностях?

— Для этого не было никаких причин.

— А в его привязанности к мисс Фэрчайлд?

— Нет.

Подошел Чейн и повернулся лицом к Ленни:

— Что вы подумали о Лере Фэрчайлд, когда впервые беседовали с ней, чтобы взять на летнюю работу?

— Она произвела на меня приятное впечатление и очень хотела получить эту работу.

— Она представила вам рекомендательные письма?

— Да.

— У вас сложилось о них какое-то мнение?

— Я подумала, что они поддельные, — сказала Ленни с грустью в голосе.

Ансель Роллинз хранил молчание. Возражать не было смысла; Лора сама рассказала ему, что письма были поддельными.

Когда наступил черед Феликса давать показания, он тщательно подбирал слова, прежде чем сказать что-то.

— У всех нас возникли подозрения, особенно после ограбления, но мой отец и слышать об этом не хотел. Его как будто загипнотизировали.

— Возражаю! — воскликнул Роллинз, и судья распорядился, чтобы последние слова были вычеркнуты из протокола, но все уже слышали их.

Роза сидела в свидетельском кресле очень прямо и пыталась слабо, неуверенно улыбнуться Лоре.

— Эти двое любили друг друга, — твердо ответила она на вопросы Чейна. — Что бы вы ни говорили о Лоре, я верю всей душой, что мистер Оуэн любил ее, а она любила его.

— Расскажите суду о ее работе на кухне, — сказал Чейн как бы между прочим. — Она сразу занялась работой и взяла часть ваших обязанностей на себя?

— Ну, я бы так не сказала.

— А как сказали бы вы?

— Она не очень много знала, что надо делать на большой кухне. Но она быстро научилась и…

— Нет, сначала. У вас создалось впечатление, что она и раньше работала на кухнях богатых домов?

— Нет, не создалось.

— Вы думали, что она солгала?

— Возражаю! — крикнул Роллинз. Судья взглянул на Чейна:

— Думаю, вам лучше перефразировать свой вопрос.

— Были у вас какие-нибудь свидетельства того, что мисс Фэрчайлд рассказала правду о своем прошлом?

— Наверное, нет, но любая девушка, которая очень хочет найти работу…

— Отвечайте только на мой вопрос, пожалуйста. У мистера Сэлинджера была библиотека в его доме на Кейп-Коде. И мисс Фэрчайлд выкраивала время за счет работы на кухне, чтобы работать и там, это так?

— Да.

— Разговаривал ли с вами мистер Сэлинджер о том, чтобы взять ее с кухни?

— Да. Они были именно там, когда впервые появилась эта мысль.

— Мистер Сэлинджер спросил, может ли мисс Фэрчайлд перейти на работу в библиотеку?

— Понимаете… вообще-то сама Лора предложила это, и он сказал, что это очень хорошая мысль, и попросил меня, чтобы мы обо всем договорились.

— Мисс Фэрчайлд предложила это?

— Да. Она сказала, что разбирается в книгах.

— А что вы сказали? Роза заколебалась:

— Я сказала мистеру Оуэну, что, по-моему, она не всегда говорит правду о том, что она делала раньше и что она умеет делать.

Лора сжала руки. «Милая Роза. Правдивая, добрая Роза. Не твоя вина, что все оборачивается против меня».

В пятницу днем, в конце первой недели слушания дела, давать свидетельские показания была вызвана Эллисон.

— Мы были друзьями, — сказала она. — Мы разговаривали обо всем.

— Включая истории из вашего детства? — спросил Карвер Чейн. — Родители, школа, мальчики, вечеринки… примерно это?

— Возражаю! — воскликнул Ансель Роллинз. — Этот вопрос не имеет отношения к завещанию Оуэна Сэлинджера.

— Он имеет отношение к характеристике мисс Фэрчайлд, — быстро сказал Чейн. — А в делах подобного рода характер особенно важен.

— Я принимаю это, — сказал судья. — Ваше возражение отклоняется.

Чейн снова обернулся к Эллисон:

— А сама Лора Фэрчайлд делилась с вами своим прошлым, мисс Сэлинджер?

— Нет. Она говорила, что не любит об этом говорить и что ей нечего рассказывать.

— Таким образом, она никогда не упоминала тот факт, что была осуждена за воровство, когда ей было…