Шрифт:
Вадим сунул руку под матрас корзины и вытащил наружу пластиковый фирменный пакет. Три синих медвежонка сидели с ложками за столом, сверху было написано «Нестле», снизу — «Где каши, там и наши». Потом Вадим нашарил в своей темно-синей сумке дензнаки, натянул джинсы и майку и вышел из квартиры. Впервые за тринадцать дней заточения.
Дорога была длинной и тряской. Таню основательно мотало под тентом из стороны в сторону. Но хуже физических неудобств было сознание того, что Олесин ребенок подвергается смертельной опасности. Сегодня Платон должен был дать распоряжение киллеру.
«Тому типу, которому я врезала, — вспоминала Татьяна лицо убийцы. Ведь вроде симпатичный, нестрашный парень. Но ему прикажут, и он убьет. Меня ведь собирался убить!»
Мини-грузовичок наконец-то выбрался на ровную трассу, и мотор прибавил оборотов. Татьяна — ее немного укачало, пока автомобиль скакал по лесной дороге, — положила на пол кузова измочаленную Олесину сумочку и попыталась пристроить на ней свою голову. Не получилось. Придвинув картонную коробку, Таня с трудом нашла более-менее удобное положение. В другой ситуации ей даже удалось бы задремать. Но сейчас она пребывала в таком взвинченном состоянии, что о сне не могло идти и речи.
«Газель» начала тормозить и совсем замерла на месте. Гога и Вова вылезли из кабины, и по их голосам можно было понять, что машина остановилась на посту ГАИ.
«Шлимовск! — обрадовалась Таня. — Я вернулась в Шлимовск!»
— …Что везем? — полуравнодушно спросил гаишник. За его плечом стоял транспортный инспектор и тоже жаждал заглянуть в кузов.
— Личные вещи, — ответил Гога. — Хотите — смотрите. Хотите — нет. Вот документики, пожалста.
— Ба! Знакомая фамилия! — воскликнул инспектор, вытаскивая из техпаспорта визитную карточку. — Личность замечательная и широко известная. Так ты холоп самого Жигурнова? Платона Викторовича?
— Почему холоп? — обиделся Гога. — Шутишь. Вольнонаемный.
— Мы все же заглянем, — кивнул гаишник. — Так, поверхностно. Ну-ка, ну-ка… Что это у тебя тут все нараспашку?
— Точно, нараспашку, — удивился шофер «Газели». — Да в пути тент развязался.
Таня забилась в уголок и мечтала только об одном — чтобы любопытство гаишника было удовлетворено тремя крайними коробками.
— Ясно, хлам всякий. Книги.
— Почему хлам? — вновь обиделся Гога. — Личные вещи.
— Ладно-ладно, езжайте!
Хлопнули дверцы кабины — одна за другой. Таня нервно вздохнула и выпрямилась. И тут в сумке запищал телефон.
Глава 57
— Алло! — закричала Олеся. — Алло! Игорь?
— Погоди, — сдавленно произнес Игорь голосом Тани Птичкиной. — Не ори!..
Гаишник и представитель транспортной инспекции переглянулись.
— Вроде где-то телефон зазвенел?
— Мне тоже показалось. — А где?
«Газель» стремительно удалялась по широкой асфальтированной дороге.
— У охранника, наверное.
— У охранника — пистолет.
— Пистолет под мышкой, в кармане — сотовый, в трусах — рация.
— А с чего ты взял, что он охранник?
— По размерам догадался. Просто от избытка здоровья таких бицепсов не бывает.
Пока они выясняли, что бывает в жизни, а что не бывает и где охранники обыкновенно прячут рацию, автомобиль, принадлежащий Платону Жигурнову, совсем скрылся из виду.
— Алло, — зашептала в трубку Таня. — Олеся, это ты?
— Я! — обрадовалась подруга. — Тань, ты что, у нас в гостях? Дай телефон Игорю скорее!
— Олеся, ты где? Я подумала, ты сама мне из дому, звонишь!
— Тань, да ты что! Я ведь дома две недели не была! Вы разве меня не ищете? Сейчас я на вокзале. Такая история, долго рассказывать. Приезжайте за мной с Игорем на машине. Я на вокзале!
«Так она даже не знает, что Валера похищен!» — поняла Таня.
— Я не могу дать трубку Игорю, Олеся. Я тоже попала в переплет!
— Тань, ну ладно меня разыгрывать. Почему у тебя наш сотовый телефон?
В Олесином голосе послышались первые нотки паники.
— Да я сама еще дома не была! С тех пор, как мы с тобой расстались.
— Что ты имеешь в виду? Я не понимаю! Танюша, не тяни резину! Я сейчас умру!
— Мы с тобой виделись последний раз когда? В парке! И с тех пор я не была еще дома. У меня твоя сумка, и телефон, и я все это время бродила по лесу.
— Господи! В юные натуралисты, что ли, подалась? — изумилась Олеся.
— Нет.
Таня не решалась сказать подруге правду. Что ее ребенок похищен. И его вот-вот должны убить. Она собиралась с духом.