– Значит, ты действительно думаешь, что он способен предпринять какие-то шаги, попытаться вынудить тебя?..

– Не знаю, не знаю... Пока я не представляю, как он может оказать на меня давление. Но знаешь... Если мне и приходилось смотреть в глаза человеку, который не остановится ни перед чем, так это было в пятницу утром.

Шериф Винц задумчиво качал головой.

– Думаю, в одном ты прав, - произнес он наконец.
– В настоящий момент я ничего не могу предпринять. Ни я, ни кто-либо другой, к сожалению. Если только он не сделает необдуманного хода.

– Это маловероятно, - сказал я.
– По-моему, Карло - весьма ловкий молодчик. Из него вышел бы великолепный игрок в покер.

Я проводил Винца до двери и долго смотрел ему вслед,

Во вторник утром секретарша передала мне по селектору, что мистер Карло желал бы поговорить со мной.

– Впустите его, - распорядился я. В верхнем ящике моего стола лежал маленький диктофон, которым я часто пользовался, когда составлял ответы на письма. Я включил диктофон на запись и оставил ящик полуоткрытым.

Карло вошел в кабинет со своим обычным самоуверенным видом и остановился перед столом.

– Надеюсь, что вы приняли положительное решение относительного моего делового предложения, - сказал он без обиняков.

– Нет, - ответил я.
– И не понимаю, почему должен был согласиться.

Он присел на угол стола и начал изучать свои ногти, безупречный маникюр.

– Будучи заботливым отцом, - проговорил он, - вы, я думаю, хотите, чтобы ваша дочь продолжала жить в том достатке, к которому привыкла.

Я похолодел. До этого момента я понятия не имел, в каком направлении он поведет атаку. Теперь все стало ясно.

– Цинтия тут ни при чем.

Он подышал на ногти и начал полировать их о ворот пиджака.

– Очень даже при чем. Я собираюсь на ней жениться.

– Не может быть!

Он слез со стола и повернулся ко мне лицом.

– А что тут такого? Обычное дело. Молодежь влюбляется, женится.

– Но моя дочь совсем еще девочка... Она учится.

– И я прекрасно знаю где. Именно в этом городе я провожу все выходные. А если вы думаете, что ваша дочь - все еще ребенок, советую посмотреть на нее повнимательнее.

Я вскочил, меня била дрожь. Лишь огромным усилием воли мне удалось овладеть собой и не ударить Карло.

– Это ложь!
– закричал я.
– Не верю ни одному вашему слову! Цинтия не могла... не могла влюбиться в подобного...
– Я запнулся.

– Если вы мне не верите, - возразил он, - спросите у нее сами.

Он направился к двери, открыл ее и обернулся ко мне:

– Подумайте хорошенько, папаша. Я убежден, что вы хотели бы иметь зятя с положением, например, совладельца крупной фирмы.

Он вышел и плотно закрыл за собой дверь.

Я упал на стул, подавленный, еще дрожа от негодования. Он нащупал единственное мое слабое место. После смерти жены все мои помыслы сосредоточены на Цинтии. И теперь я вижу, как этот мерзавец плетет вокруг нее паутину!

Диктофон все еще работал. Я выключил его. Какой смысл? На пленке не было ничего, что могло бы ему повредить. Джон Карло сказал только, что они с Цинтией любят друг друга и намерены пожениться, и в связи с этим было бы разумно ввести его в управление фирмы. Во всем этом не было ничего криминального.

Час спустя я сел в машину. Во время всего трехсоткилометрового пути меня не оставляло странное ощущение, что я сижу неподвижно, наедине с осаждающими меня мыслями, а пейзаж стремительно проносится мимо.

Я прикидывал и так и этак, но ничего не мог придумать. Допустим, я совершил бы безумный поступок и взял его в компаньоны, тогда он, женившись на Цинтии, стал бы тем самым и единственным владельцем фирмы... если со мной что-нибудь случится; с другой стороны, уволь я его, он все равно женится на Цинтии. Но и в этом случае, если со мной что-нибудь случится, он также станет единственным владельцем фирмы. Холодный пот прошиб меня при одном воспоминании о его неумолимом взгляде.

И тут мне стало совсем плохо. А что, если он женится на моей дочери и со мной действительно что-то случится, где гарантия, что ничего не случится и с нею? Тогда Карло станет полновластным хозяином фирмы.

Но что я мог сделать? Срочно лишить наследства единственную дочь? Допустить, чтобы плоды усилий нескольких поколений перешли в чужие руки? Нет! Никогда!

А может быть, Цинтия и не влюблена в него? Это была моя последняя надежда. Но даже если она и увлечена им, надо попытаться показать ей его истинное лицо.