Неужели эти слова вылетели из уст Джека? Ведь он спорил с Франклином до хрипоты, и еще полчаса назад, гоня машину по пыльной дороге под палящим мексиканским солнцем, в который раз проклинал свою мягкотелость.

– Присаживайтесь, – предложила Эйприл. – Сейчас я возьму ваш ключ.

Она снова сверкнула улыбкой и исчезла, не дожидаясь ответа.

Джек пожал плечами, понимая, что проиграл. Как ни странно, это его совершенно не огорчило – ведь это значило, что он еще раз увидит улыбку обворожительной хозяйки…

Он положил свои пожитки на скамью и сел на другую, спиной к креслам, обитым пестрой тканью. Яркие цвета резали ему глаза.

Вот если бы перед ним снова появилась хрупкая женщина с иссиня-черными волосами…

«Осторожней, Танго!» – предупредил он себя.

Джек приехал сюда отдыхать и расслабляться, а вовсе не завязывать отношения. Физические или какие-либо иные. Но что дурного в том, чтобы немного помечтать? Он ведь не собирается воплощать мечты в реальность.

Эйприл снова появилась на террасе: она шла быстро, почти бежала, цветастая юбка развевалась вокруг ее ног, а канареечная блузка обрисовывала все изгибы стройной фигуры.

Она остановилась перед ним с улыбкой. В кулаке она сжимала ключ – словно талисман, открывающий двери в рай.

– Как вы себя чувствуете? – с беспокойством спросила Эйприл. – Ваш номер в одном из бунгало. Если вам трудно идти, не вставайте, я могу вызвать тележку…

Грудной голос женщины стал низким и хрипловатым – но не от желания, а от беспокойства за него. Эта мысль вывела Джека из ступора. Боже правый, он не глазел на девушку, словно сексуально озабоченный подросток, с тех самых пор, как… ну, с тех пор, как вышел из подросткового возраста! Его измученное тело на глазах оживало и возвращалось к жизни, а она вообразила, что ему плохо!

Джек вскочил на ноги и, скрипнув зубами от боли в затекшей спине, подхватил свой багаж. – Спасибо, не нужно. Дойду сам.

Эйприл, судя по выражению лица, сомневалась, что он сможет сам выйти из холла, не говоря уж о том, чтобы дойти до бунгало. «Будь оно все проклято!» – мысленно воскликнул Джек. Уже лет пятнадцать назад он перестал доказывать окружающим свою силу и выносливость: он считал это ребячеством, недостойным взрослого человека. Но не хватало только, чтобы его везли на тележке, словно инвалида!

Джек решительно направился к выходу, поставив своей целью добраться до бунгало – или упасть замертво по дороге.

Однако это оказалось труднее, чем он думал.

Джек и Эйприл вышли на лестницу, сложенную из неотесанных камней. Лестница вела к бассейну, его синяя гладь так сверкала в солнечных лучах, что Джек заморгал и полез в карман за солнечными очками. Нацепив на нос защитные стекла, он бодро зашагал по тропе, ведущей вниз.

Эйприл остановилась, наблюдая за ним. Она с удовольствием предоставила бы самоуверенного гостя самому себе и посмотрела, скоро ли он найдет свой номер. Бунгало для гостей располагались позади здания гостиницы – совсем в другой стороне.

Однако серебристый кофр в руке гостя заставил ее вспомнить о своих обязанностях.

– Эй, вы не туда идете! – крикнула она. – Эта тропинка ведет к помещениям для обслуживающего персонала. Домики для гостей в той стороне.

Джек остановился и медленно обернулся. Поставил кофр на землю, перекинул ковровую сумку на другое плечо, поднял кофр и так же неторопливо зашагал обратно. Эйприл невольно залюбовалась его пружинистой походкой, гадая, почему улыбка на его лице заставляет совершенно забывать о многодневной щетине, жалея, что не видит за солнечными очками удивительных изумрудных глаз…

«Прекрати, он нужен тебе вовсе не за этим!» – оборвала она себя и перевела взгляд на серебристый кофр. Ее так и подмывало честно все объяснить и попросить помощи, но как это сделать, чтобы Джек Танго не счел ее полной идиоткой?

– Ваш номер четырнадцатый, – объяснила она. – Вниз по тропинке, последний налево. – «Пожалуй, лучше дать ему возможность побриться и переодеться, а уж потом обращаться с просьбами», – решила Эйприл и протянула ему маленькую пластиковую карточку. – Вот ваш ключ.

Джек видел, как дежурная улыбка на ее лице сменяется беспокойством, беспокойство – робостью, робость – надеждой… О чем она думает? Какая забота туманит ее теплые карие глаза? Полная, чуть оттопыренная нижняя губа, казалось, молила Джека о поцелуе. Интересно, так же сладки губы Эйприл на вкус, как на вид? От звуков ее грудного голоса все тело Джека просыпалось и наполнялось силой, и ему уже не верилось, что всего четверть часа назад он был едва жив от усталости.

«Танго, возьми ключ и попрощайся!» – строго приказал он себе. Но вместо этого почему-то сказал: