Когда Сокол направился в комнату, он не стал выключать свет, и Ланна мельком увидела, как он, обнаженный, появился на пороге ванной, но при первом же шаге падавший в спину свет превратил ее возлюбленного в темный силуэт на фоне светящейся двери. Однако то, что Ланна увидела, заставило ее затаить дыхание. Его тело цвета меди, высокое и худощавое, сплошь покрытое броней тугих мышц, являло волнующий образец мужественности. Ланна еще не вполне оправилась от этого зрелища, а Сокол уже стоял возле кровати.

– Нам лучше стащить это покрывало, или мы перемажем его этим маслом. Тогда придется объяснять, откуда взялись эти масляные пятна, – напомнил он.

Ланна села на кровати, чтобы скатать покрывало и сдвинуть его к ногам постели, затем легла на середину матраса. Пятно света, проникавшего из ванной, упало ей на плечо и осветило девушку. Она почувствовала, как по ее телу блуждает взгляд Сокола, и испытала небольшое потрясение, обнаружив, что в ней совершенно исчезли смущение и застенчивость. Напротив, его пристальный взгляд был Ланне приятен.

– Перевернись на живот, – приказал Сокол.

– Зачем? – запротестовала Ланна, подумав, что, лежа на животе, она будет лишена возможности видеть его.

– Потому что после верховой езды обычно болит зад, а не живот, – поддразнил ее Сокол.

Ланна с порозовевшими от шутки щеками перекатилась на живот, положив голову на согнутые в локтях руки. Девушка словно бы видела себя со стороны, и ее слегка смущало положение, в котором она распростерлась на кровати, но все же ей удалось расслабить мышцы, как того потребовал Сокол. Матрас прогнулся под его тяжестью – он сел рядом.

Он начал массаж со ступни, намазав маслом пятку и свод стопы, и затем начал медленными, сильными движениями разминать ногу, обрабатывая отдельно каждый пальчик. Ощущение было настолько приятным, что Ланна не могла оставаться напряженной под этими успокаивающими прикосновениями. Когда лодыжка была промассирована, руки Сокола скользнули выше и принялись за икру. Затем его сильные, умелые пальцы перешли ко внутренней поверхности бедра, где боль была особенно сильной, и Ланна вздрогнула от этих проникающих в самую глубину мышц прикосновений, награждавших ее странным сочетанием наслаждения и боли.

– Расслабься, – мягко упрекнул ее Сокол.

– Тебе-то легко говорить, – проворчала Ланна, но более уже не противилась рукам, столь мастерски управлявшимися с ее напряженными мускулами и полностью их расслаблявшими. – Сокол, разве у тебя нет никакого честолюбия? – проговорила она через некоторое время, вспомнив непонятно почему то, что говорил о брате Чэд.

– Ты собираешься меня перевоспитать? – Сокол перешел к другой ноге и повторил всю процедуру в том же порядке, начав со ступни и двигаясь вверх к бедру.

– Нет, – Ланна улыбнулась, уткнувшись лбом в сложенные руки, и закрыла глаза, наслаждаясь мягким покалыванием в размятых ногах. – Не думаю, чтобы мне хотелось видеть тебя каким-то другим, а не таким, каков ты есть. Но просто Чэд упоминал о том, что у тебя нет никаких стремлений, и я… мне интересно, правда ли это.

– Ты хочешь сказать, что сомневаешься в словах Чэда? Ну что же, ты сделала первый шаг в верном направлении, – пробормотал Сокол и сразу же сухо прокомментировал: – Если ты понимаешь под стремлениями и честолюбием жажду власти и непомерного богатства, то отвечу тебе «нет». У меня нет никакого честолюбия.

Раздвинув Ланне ноги, Сокол принялся разминать нежную плоть ее ягодиц, массажируя и потряхивая их. Эти прикосновения были одновременно возбуждающими и успокаивающими, бесстрастными манипуляциями лекаря и вместе с тем интимными ласками любовника. Сердце у Ланны вновь гулко застучало, как ни старалась она его успокоить.

– Что-нибудь не так? – осведомился Сокол насмешливо и понимающе.

– А ты словно сам не знаешь, – она задвигалась под его руками, пытаясь ускользнуть, но Сокол плотно прижал ее к матрасу.

– Лежи тихо. Я работаю.

Ланна повиновалась, стараясь подавить в себе внезапно возникшее возбуждение. Она вернулась к разговору о человеке, неожиданно ставшем для нее таким близким, оставаясь при этом по-прежнему загадочным.

– Тебе не хотелось бы испытать свои силы и руководить каким-нибудь большим предприятием? Теперь ты владеешь половиной ранчо. Что ты будешь с ним делать?

– А что я, по-твоему, должен с ним делать?

– Почему ты все время увиливаешь от моих вопросов? Ты хуже какого-нибудь политикана, – проворчала Ланна. – Какая у тебя была основная специализация в университете?