Казалось, Спаркс готов ждать его ответа сколь угодно долго. В этот миг новая идея — на этот раз о Южной Америке — возникла в воображении Дойла и показалась ему необыкновенно привлекательной. Но… Он допил пиво и подумал, что все это мечты.

— Я остаюсь с вами, — сказал Дойл.

— Отлично, дружище. Признаюсь, мы очень рады, — проговорил Спаркс, энергично пожимая руку Дойла.

— Добро пожаловать, сэр! — добавил, сияя, Ларри.

Дойл благодарно улыбнулся, хотя надеялся услышать от Спаркса более цветистую похвалу за правильность сделанного выбора. Но главным было то, что недоговоренность в их странном союзе была преодолена. Спутники принялись убирать парус, так как погода внезапно изменилась.

— По курсу остров Шеппи, — сказал Спаркс, заметив на горизонте узкую полоску земли. — Если ветер не изменит направления, мы пристанем в Фавершеме еще до захода солнца. До Топпинга на лошадях целая ночь пути. Если вы не возражаете, я бы предпочел отправиться в Топпинг сразу по прибытии в порт.

Дойл не возражал.

— Муж недавно почившей леди Николсон, Чарлз Стюарт Николсон, сын Ричарда Сидни Николсона, графа Освальда, — один из богатейших людей Англии, — не без иронии провозгласил Спаркс. — И мне не терпится познакомиться с ним. Хотите знать почему?

— Хочу, — коротко ответил Дойл, предлагая Спарксу самому решать, что ему говорить и о чем умолчать.

— Лорд Николсон-младший привлек мое внимание тем, что в прошлом году продал большой участок семейных владений в Йоркшире втемную, не затрудняя себя знакомством с покупателем. Эта в общем-то обычная сделка, как впоследствии выяснилось, была чрезвычайно загадочной. Такое впечатление, что кто-то сделал все возможное, чтобы скрыть имя покупателя.

Спаркс помолчал, с видимым удовольствием наблюдая замешательство Дойла.

— Как бы вы отреагировали, узнав, что сделку с лордом Николсоном заключил не кто иной, как Маркус Макколей Драммонд?

— Я удивился бы, Джек.

— Я тоже был удивлен.

Как рассчитывал Спаркс, они действительно добрались до Фавершема еще до наступления ночи. Обозрев подходы к острову Шеппи, они прошли вверх по широкому рукаву, известному в этих местах под названием Свейл, затем поднялись по узкому каналу и бросили якорь в устричных заводях неподалеку от старого города.

Выпрыгнув в воду, Ларри подтолкнул шлюп к берегу. Затем он, прихватив сумки, вскарабкался по холму и исчез из виду. Собрав остальные вещи, Дойл и Спаркс последовали за ним. Наверху, у края обрыва, их поджидал экипаж, и не кто иной, как Барри, помогал братцу погрузить вещи. Дойл убедился, что отличить братьев практически невозможно, и только подойдя поближе, по шраму на щеке он узнал Барри. Наслаждаясь замешательством Дойла, Ларри представил Барри многоуважаемого доктора, словно эти два человека впервые видели друг друга.

В отличие от брата Барри был не болтлив, скорее наоборот, но неуемная говорливость Ларри как будто компенсировала невозможность вытянуть из Барри даже пару слов. Пробыв в обществе братьев совсем немного, Дойл подумал, что его весьма прохладное отношение к ним заметно потеплело; открытый характер Ларри и его добродушие сыграли в этой перемене свою роль.

Единственное, Дойл не мог представить, что угрюмый молчун Барри — заправский сердцеед, без особого труда покоряющий сердца представительниц слабого пола.

Сложив вещи в экипаж и подготовив все, что нужно для путешествия, Ларри самым дружеским образом распрощался с Дойлом и объявил, что отправляется по чрезвычайно важному делу. Барри занял место возницы. Дойл и Спаркс уселись в экипаж; лошадь тронула, и экипаж покатил по темной дороге.

— Куда отправился наш друг Ларри, если не секрет? — поинтересовался Дойл.

— Нам нужно замести следы, потом он направится в Лондон. Там есть для него кое-какая работа, — ответил Спаркс.

Казалось, что с наступлением ночи настроение его испортилось. Избегая смотреть на Дойла, Спаркс погрузился в глубокое раздумье — обсуждать что-либо с доктором он, по всей видимости, не желал. Дойл решил, что Спаркса лучше не трогать, и очень скоро задремал, убаюканный покачиванием экипажа.

Он пробудился от какого-то шума. Спаркса напротив не было. Пошарив рукой в кармане, Дойл достал часы: половина первого ночи.

В этот момент дверца экипажа распахнулась, и в проеме показался огромный дорожный ящик.

— Дойл, что вы сидите как пень. Помогите же! — услышал он голос Джека.

Вскочив с сиденья, Дойл помог втащить ящик внутрь. Спаркс захлопнул дверцу. Лицо его пылало, и, похоже, он был, как всегда, полон энергии.

— Как вы обычно проводите выходные, Дойл? Вы знакомы с этикетом? — весело спросил он.