Кухня была так завалена объедками и грязной посудой, что Джей сразу же выскочил обратно, почти не разглядев разные навороченные кухонные штучки и горшки с живыми травами на подоконнике. Запах старой гориллы, разлагающейся во всех этих пластмассовых контейнерах, был уж слишком силен.

Вернувшись в прихожую, он с трепетом заглянул в четыре оставшиеся двери. Одна дверь вела в огромную, заставленную растениями ванную, в которой, как над болотцем, еще витал легкий пар от недавно принятого душа и какой-то сладкий аромат. Две другие двери вели в спальни. Первая была огромная, чисто убранная и безличная, как в номере роскошного отеля, ожидающая своего обитателя на одну ночь. Другая спальня была поменьше, в ней царил хаос из книг, одежды и грязных кружек, а главенствующую роль играла металлическая кровать, которая могла бы служить не только ложем для сна, но и ареной для сексуального марафона. Плетеная проволочная вешалка, брошенная поверх скомканного пухового одеяла кремового цвета, напоминала силок.

Но то, что Джей обнаружил за четвертой дверью, вознаградило его за все потрясения, пережитые по приезде. Он простил Шону весь этот нечеловеческий беспорядок и месть его сумасшедшей подружки, когда заглянул в эту дверь. Там была фотолаборатория, оснащенная по последнему слову техники. Джею хотелось бы воспользоваться ею, пока он в Англии, но это было не более вероятно, чем встретить наяву всех тех диковинных персонажей, которых запечатлели фотографии Шона Гленна, оставленные им на штативах для просушки.

Стрелки приближались к полуночи, когда Джуно вернулась домой. Она была несколько обескуражена, обнаружив, что все три замка закрыты на оба поворота. Это обрекло ее на досадную возню с громыханием ключей и проклятиями. Она не помнила, чтобы закрывала эти замки, уходя, но тогда она дико спешила и была невнимательна.

Джуно сбросила туфли, проходя через холл, и еще больше встревожилась, заметив, что помещение стало чище, чем было, когда она покидала его.

Совершенно сбитая с толку, она остановилась по дороге в гостиную. Но потом вспомнила, что Сими, их домработница, обещала заскочить и быстренько привести квартиру в божеский вид перед завтрашним прибытием фотографа, с которым Шон обменялся квартирами. Наверное, она приходила после того, как Джуно ушла в клуб.

Разгадав эту загадку Джуно расстегнула блузку и посмотрела на свой живот, изучая сломанную застежку на кожаных брюках. С большим облегчением она сняла смертельно узкие потные брюки и зашвырнула их подальше, через голову стянула блузку и прошлепала на кухню за соком, притормозив на секунду, чтобы послать воздушный поцелуй Убо, которая покачивалась на своем пластмассовом рифе и с обожанием смотрела на Джуно.

– Я знаю, что ты любишь меня, дорогая, – шепнула Джуно, про себя задаваясь вопросом, сможет ли она на этот раз устоять перед соблазном, не раскиснув перед телевизором, лечь в постель.

Открыв холодильник, она вновь почувствовала тревогу и поневоле задумалась. Во-первых, на полке появились двадцать банок диетической колы, которых там точно не было раньше, а во-вторых, куда-то исчезли недоеденная вчера пицца с карри, на которую она сейчас очень рассчитывала, а также йогурт, упаковка салата с авокадо и половинка пахучего сыра, который ее подруга Лидия привезла ей из Франции на прошлой неделе.

– Как, и шоколадный пенис тоже исчез? – она засунула голову поглубже в холодильник.

– Кто вы такая, черт подери, – раздался разъяренный голос у нее за спиной.

Джуно оглянулась в испуге, и ее глазам предстало восхитительное зрелище в образе длинноволосого узкобедрого Адониса в тунике из полотенца. «Грабители же не носят полотенец», – здраво рассудила Джуно, заметив, что на нем, правда, были еще и потертые байкерские ботинки.

– Я Джуно, – робко пискнула она. – А вам идет этот наряд.

Джей в ужасе отступил. Освещенная металлическим синим светом, падавшим из открытого холодильника, перед ним стояла какая-то чокнутая девица в чем мать родила, если не считать кружевных трусиков кремового цвета.

– Так это вы Джуно? – сдавленно прохрипел он.

– Боюсь, что да. Простите, а вы Джей? – Она безуспешно пыталась прикрыться коробкой супа быстрого приготовления и упаковкой готового салата. – Добро пожаловать в Лондон! А сейчас, если вы не возражаете, я, пожалуй, лягу посплю – у меня сегодня был трудный день.

Проскользнув мимо Джея, она скрылась в захламленной спальне и захлопнула за собой дверь.

Джей с грохотом закрыл дверцу холодильника и отправился к телефону, чтобы позвонить к себе в Нью-Йорк.

Там было сейчас восемь часов вечера, и Шон, конечно, еще не приехал. Джей прослушал свой собственный голос на автоответчике и после звукового сигнала наговорил разгневанное сообщение, требуя объяснений по поводу того, как Шон посмел оставить ему квартиру в таком диком беспорядке, да еще с сумасшедшей девицей в придачу. Почувствовав после этого некоторое облегчение, хотя по-прежнему сбитый с толку и ошарашенный, Джей вернулся в постель, тщательно заперев за собой дверь.