С минуту они ехали молча, попрошайка уныло плелся сзади, потом отстал. Расстояние между караваном и всадниками быстро сокращалось, и им пришлось снова придержать коней. Вскоре впереди возник затор, несколько повозок остановилось.

– Черт! – сквозь зубы ругнулась Диз.

– Может, объедем лесом? – предложил Глодер.

– Тут с одной стороны чащоба, с другой болота. Втрое дольше продираться. Мне, как всегда, везет.

– Как всегда?..

Она на миг замешкалась, потом молча кивнула. Впереди шумно скандалили, похоже, один из возов перевернулся. В телеге, тащившейся в самом хвосте, за– плакал ребенок.

– Вот народ,– процедила Диз. Глодер кивнул, глядя на копошащуюся вдалеке толкучку выясняющих отношения крестьян.– Ни черта не делают без...

Она оборвала фразу на полуслове. Глодер стал поворачивать голову в ее сторону, это заняло у него мгновение, но не успел увидеть то, что произошло за этот краткий временной промежуток. Зато он слышал. Свист, удар, хруст. И увидел, как окровавленный меч Диз входит в ножны, а обезглавленное тело попрошайки, приставшего к ним пять минут назад, падает на плотно утоптанный тракт.

– Диз! Зачем?!

– Он все-таки попытался стянуть у меня кошелек,– невозмутимо ответила та, поправляя пояс с ножнами.– Придурок.

– Да, но зачем ты его убила?

Она передернула плечами, небрежно откинула с лица прядь волос, как обычно, выбившуюся из косы.

Глодер придержал коня, развернул его и посмотрел на тело, распластавшееся посреди дороги. Кровь, хлеставшая из разрубленной шеи, скапливалась в широкую лужу и медленно уходила в землю. Головы видно не было, должно быть, укатилась в траву.

В караване, занятом разбором склоки, никто ничего не заметил.

Глодер обернулся, увидел, что Диз едет дальше, сокращая расстояние между ними и беженцами, сжал зубы, пришпорил коня и нагнал ее.

– Диз, кто он? – отрывисто спросил Глодер.

Она подняла на него улыбающиеся глаза, и он похолодел, впервые увидев в них пустоту... Вернее, впервые заметив — она ведь всегда была там.

И подумал: до чего же это неприятное зрелище – улыбающаяся пустота.

– О чем ты?

– Ты знаешь. Он. Тот, кого ты хочешь убить. Тот, кто делает с тобой это.

– Делает что? – В ее голосе слышалось зарождающееся раздражение.

– Черт возьми, Диз, я солдат, я перебил не одну сотню на своем веку, но среди них нет ни одного нищего попрошайки, попытавшегося меня обокрасть.

– А представь, что ему бы это удалось,– спокойно произнесла Диз.– Что бы я делала тогда? Тебе-то легко говорить, что для тебя деньги? Выпивка и шлюхи. А у меня есть цель, понимаешь? Цель.

– Не в этом дело, Диз. Не в деньгах. Ты не из-за этого его убила. Тебе...

Он запнулся и бессильно покачал головой. «Тебе это просто нравится. Ты словно... словно репетируешь, словно предвкушаешь... Ты как будто обезглавливаешь того человека всякий раз, когда наносишь удар, и, возможно, сама это понимаешь. Но я вижу тебя, судя по всему, последний раз в жизни и не хочу говорить это. Не хочу, чтобы ты запомнила мои слова и ненавидела меня за них... так, как ненавидишь его».

– Ты ненавидишь его? – эхом откликнулся он на свои мысли, не в силах удержаться от соблазна.

Диз не ответила сразу, и Глодер решил, что в самом деле разозлил ее, но тут она вдруг подняла голову и задала вопрос, заставивший его покрыться холодным потом:

– Что ты знаешь о ненависти, Глодер?

Она спросила просто, обыденно, и в то же время с легким, чуть заметным любопытством,– так человек, обладающий неким безграничным знанием, интересуется осведомленностью в этой области пятилетнего ребенка. И его испугал этот тон. Нечасто ему приходилось испытывать страх... но он знал, что это такое, и сейчас вдруг подумал, что, возможно, не так уж плохо, что она уезжает.

– Мало,– коротко ответил он.– А ты?

Диз посмотрела на него, и он вдруг снова вспомнил, как она обрезала пальцы отрубленной кисти, сжимавшие ее косу.

– Она больше, чем кажется,– внезапно проговорила Диз.

– Что?

– Она больше, чем кажется,– повторила она и отвернулась.

«Кто он, Диз? Что он сделал с тобой? Что он продолжает с тобой делать?»

Затор наконец рассосался, повозки возобновили тяжелый ход. Похоже, отсутствия чумазого попрошайки никто так и не заметил. Ребенок в задней повозке перестал плакать и принялся возиться с тряпичной куклой. Диз смотрела на него и улыбалась, но Глодер знал, что ее здесь нет.