Бетани резко обернулась, поняв, что ее хитрость раскрыта.

– Нет, моя сестра не любит вино.

Не обращая на нее внимания, Ройс повернулся к Мери:

– Не желаете ли выпить кубок вина, леди Мери? – Вставив ей в руку пустой кубок, он торжественно поднял свою чару. – Прошу вас присоединиться ко мне.

Мери беспомощно взглянула на сестру. Отказаться она не могла.

– Она не будет пить с вами. Произнесите тост, и я с удовольствием подниму кубок. – Бетани с издевкой покачала головой. – Судя по всему, вы полагаете, вино отравлено.

Рыцарь улыбнулся, но улыбка его была наполнена не весельем, а осуждением.

Под его пристальным взглядом Бетани наполнила кубок из кувшина с вином и уксусом. Налить лишь чуть-чуть смеси значило подтвердить подозрения рыцаря, поэтому девушка наполнила бронзовую чару до краев.

– За Нортумберленд и людей, живущих здесь! – поднял кубок рыцарь.

Сглотнув комок в горле, Бетани вскинула вверх руку с кубком. От резкого запаха уксуса у нее выступили слезы, и она часто заморгала.

– За Нортумберленд и людей, да освободятся они из-под пяты захватчиков.

Вторая часть тоста дала ей хоть какое-то удовлетворение.

Ройс де Бельмар медленно поднес кубок к губам, чтобы Бетани сделала то же самое. Стальной взгляд его темно-синих, словно полночь, глаз следил за каждым ее движением.

Колебаться – значит признать свою вину, а на это Бетани не пойдет никогда.

Глубоко вздохнув и собравшись с духом, она наполовину осушила кубок. Кислое пойло обожгло ей горло и молнией ударило в желудок. По щекам Бетани потекли слезы; она судорожно глотнула воздух.

Сквозь пелену слез девушка увидела, как рыцарь покачал головой.

– Воистину ты самая упрямая женщина, какую я когда-либо встречал. – Зала наполнилась тихим смехом. – В следующий раз, Анни, выбери что-нибудь более подходящее. Запах уксуса ни с чем не спутаешь.

Он совершенно прав. В следующий раз она воспользуется ядом без вкуса и без запаха. Бетани посмотрела на свой недопитый кубок, на нормандского рыцаря, снова на кубок. С каким наслаждением она плеснула бы эту мерзость ему в лицо!

– Анни… – В голосе рыцаря прозвучала неприкрытая угроза. – …И не думай об этом.

Бетани взглянула ему в глаза, гадая, как ему стали известны ее мысли.

И все же стоит плеснуть вином ему в лицо, каким бы ни было наказание. Но, когда сердце Бетани уже взяло верх над здравым смыслом, она вдруг заметила бледное лицо Мери. Ее робкая младшая сестра была в ужасе от происходящего. Нельзя допустить, чтобы платой за месть стал рассудок Мери.

Переполненная отчаянием, Бетани с силой опустила кубок на стол. Проклятие! Смирение не приносит никаких воздаяний, что бы ни говорило Священное писание.

Несколько глубоких размеренных вздохов помогли Бетани совладать с собой, и, медленно подняв голову, она взглянула в лицо ненавистному нормандцу.

Веселье, наполнявшее его глаза, свидетельствовало о том удовольствии, которое получал за ее счет рыцарь. Девушке была невыносима сама мысль о том, что она, Бетани Нортумберлендская, является для этого варвара чем-то вроде шута.

Собрав остаток сил, Бетани расправила плечи, выдержав пристальный взгляд рыцаря.

– Рабыня, займись ванной для меня.

Этими несколькими словами он напомнил ей всю безнадежность ее положения. Ванна. Ах да, ванна. Несмотря на то, что Бетани попыталась прогнать нежеланные воспоминания, у нее перед глазами возникли красочные картины вздувшихся мышц и налившейся плоти, и у нее задрожали руки. Эти воспоминания словно призраки донимали ее.

Бетани и не подозревала, что ей придется столкнуться еще и с такими трудностями. Не полагаясь на слова, она ограничилась кивком. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы дрогнувший голос выдал ее самые сокровенные мысли.

Она совершила глупость, затеяв эту проделку с уксусом; но впредь такого не повторится. Пытаясь утешить оскорбленную и израненную гордость, Бетани напомнила себе о предстоящем вечере. Она обдумала все до мелочей.

Сегодня вечером настанет черед рыцаря попасть в глупое положение.

Мысль о том, как могущественный полководец будет безуспешно рыскать по замку в поисках своей рабыни, доставила Бетани огромное наслаждение.

Она буквально услышала голоса ее соотечественников, перешептывающихся и насмехающихся над глупым завоевателем. Их слова вызвали волну сладостного наслаждения местью, захлестнувшую Бетани. «Женщина Нортумберленда повелевает; она рождена и вскормлена для того, чтобы вести, а не идти следом», – будут говорить вполголоса люди, смеясь над незадачливым чужеземцем.