– Думай что хочешь, рыцарь, но я сражаюсь честно, не прибегая к низкому обману.

Король встал между ними:

– Что ты скажешь, Ройс? Виновна ли она в этом преступлении?

Бетани затаила дыхание.

– Виновна она или нет, решать не мне, а вам, государь, – ровным голосом ответил Ройс, не глядя ни на нее, ни на короля.

Девушке показалось, что тяжесть его предательства сокрушила ее. С каждым ударом сердца боль становилась все более невыносимой. Ройс презирает ее настолько сильно, что даже не смотрит в ее сторону. Отойдя к стене, он сложил руки на груди.

– Нам нужны убедительные доказательства. Видел ли кто-нибудь, как Бетани подсыпала яд? – спросил Ройса Вильгельм.

– Non, – ответил тот тем же безучастным тоном. – А если кто-либо и видел, то никто не станет свидетельствовать против нее.

– Подсласти свою просьбу. Предложи золото за любые сведения, и тотчас же откликнутся многие.

Бетани вздрогнула. Обещать золото беднякам крестьянам? В таком случае ей не миновать смертного приговора. Как можно ожидать, что разоренные войной люди откажутся от упавшей с неба удачи?

– Чем вы обеспокоены, мадемуазель? – спросил король, верно истолковав чувства Бетани.

– Вы собираетесь покупать свидетельские показания у голодающих вдов? А почему бы вам не предложить золото мне за чистосердечное признание? Это сбережет время и труды. С тех пор, как могучее нормандское войско высадилось на берега Англии, моя семья тоже живет в нужде.

Выслушав эту дерзкую отповедь, король смерил девушку ледяным взглядом:

– У тебя острый язычок. Лучше бы ты его попридержала.

– Вот как? Что еще вы намерены со мной сделать? С жизнью мне так или иначе придется расстаться, – нисколько не испугавшись, ответила Бетани. – Что вы можете обещать мне в обмен за примерное поведение? Быструю легкую смерть?

– Нет, дорогая, я мог бы предложить тебе жизнь, – ответил король, едва заметно улыбаясь. – А это большая разница. Одно дело – выбирать, какая тебя ждет смерть, и совершенно другое – выбирать жизнь.

– С чего это вы вдруг решили даровать мне жизнь? Ведь каждый истинный нормандец считает, что хороший сакс – мертвый сакс.

– Гром и молния, достаточно! – приказал ей Ройс, отворачиваясь от стены и подходя к королю. – Видите, государь: вот ее истинная натура. Эта рабыня постоянно огрызается и во всем перечит.

– Меня всегда восхищали люди, которые не пресмыкаются передо мною. И уж тебе-то должно быть хорошо известно, что превыше всего я ценю в воине отвагу. – Вильгельм повернулся к Бетани. – Какими бы ни были причины, по которым я собираюсь даровать тебе жизнь, полагаю, тебе лучше стать более сговорчивой.

С этим Бетани не могла поспорить. Почувствовав, что короля начинают раздражать ее колкости, она кивнула.

– Мудрое решение, дорогая. Я знал, что за внешним ослиным упрямством скрывается здравый рассудок.

Бетани смотрела на него, не скрывая недоверия.

– За то, что я объявлю тебя невиновной перед cобранием знатных нормандцев и саксов, ты должна будешь оказать мне одну небольшую услугу.

– Небольшую услугу?

– Oui. – Король улыбнулся, но улыбка не затронула его глаз. – Мадемуазель, ничто в нашей жизни не дается бесплатно.

Бетани сглотнула комок в горле, чувствуя, как ее пробирает дрожь.

– Мне это прекрасно известно. Но только я ума не приложу, что вы можете у меня попросить.

Она понимала: за свою жизнь ей придется заплатить, и заплатить дорого.

– Ты уже догадалась, кто я такой. Я понял это в то самое мгновение, когда переступил порог. Поэтому, если ты хорошенько подумаешь над тем, что я предлагаю, ты поймешь, почему я пытаюсь спасти тебя.

– Моя жизнь вам ничего не даст, – сказала Бетани, указывая на Ройса. – Благодаря вот этому рыцарю у меня больше нет ни земель, ни титула.

– Я слышал, у тебя есть родственники в Шотландии, – внешне безучастно произнес Вильгельм, но его пристальный взгляд, неотступно следящий за Бетани, был гораздо красноречивее слов.

– Да, – сдержанно подтвердила она. – Это правда.

– В таком случае я добьюсь очень многого, сохранив тебе жизнь. Леди Бетани, я не прибыл бы в Нортумберленд, если бы это не было мне выгодно.

– И что же вам угодно в обмен за мою жизнь?

Бетани покрылась испариной, и хотя ей очень хотелось отереть со лба пот, она сдержалась, не желая выдать свой страх.