Когда на замок Брама Мактавиша опустилась ночная тень, Мерн встретилась с искателем ее руки, лэрдом Синклером. Это был могучий мужчина с свирепым лицом, и для дела так даже лучше, к тому же под его началом, славное войско.

– Клянешься ли ты перед лицом Господа и присутствующих здесь, что каждое твое слово – правда? – спросил Хью Синклер громовым голосом, от которого содрогнулись балки перекрытий.

Мери судорожно сглотнула, стараясь не показывать свой страх. Она выбрала опасный путь.

– Да. Клянусь Священным Писанием, все сказанное мною – истинная правда. Поможешь ли ты мне?

Северянин обошел вокруг девушки, внимательно разглядывая ее. Краска обожгла щеки Мери, но она не опустила взора. Девушка смело взглянула великану в глаза, изо всех сил стараясь не реагировать на его наглый взгляд.

– Я встречусь со своим кланом. Если воины дадут согласие, мы с тобой заключим брак. Но я предупреждаю тебя, девочка: если ты солгала, то заплатишь за это жизнью.

Мери кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее дядя, стоявший у нее за спиной, также промолчал.

После того, как Хью Синклер ушел, Брам Мактавиш повернулся к своей племяннице:

– Мери, малышка, сознаешь ли ты, что сделала?

Та посмотрела дяде в глаза.

– Да, я начала осуществлять план, направленный на освобождение сестры.

– Нет, девочка. Ты обречена. Если клан Синклера даст свое согласие, помолвка свяжет тебя так же крепко, как брачные узы; и когда северянин узнает, что ты обманула его, тебе придется испытать на себе его гнев.

– Быть может, он погибнет в бою. Я готова рискнуть.

– Ты храбрая девочка. Не ожидал, что в тебе столько твердости духа. Но чего же ты все-таки хочешь добиться?

– Того, чему посвящена вся моя жизнь, – справедливости! – пылко воскликнула Мери с убежденностью, поразившей ее дядю.

С легкой улыбкой удовлетворения девушка развернулась и вышла.

Бетани меряла шагами свою темницу. Она никогда не считала себя слабой духом, однако теперь, после нескольких дней, проведенных в непрерывных размышлениях о своей судьбе, у нее не осталось сомнений в том, что она трусиха. Если уж Ройс решил наказать ее, лишить жизни – то почему же, во имя всего святого, он до сих пор не сделал этого? Томление в неведении было худшим наказанием.

Единственным занятием Бетани было разглядывание тесной и неуютной комнаты башни. Ни одна трещина на штукатурке не осталась неизученной. Все это время девушка пребывала в полном одиночестве, и хотя когда-то она казалась себе самой милой и приятной, теперь открылось, сколько в ее характере раздражающих черт.

Сотню раз Бетани задавалась вопросами: «если бы только» и «а что, если». Но сколько бы ни размышляла она о прошлом, ей не удавалось найти ответа, как можно было бы избежать такой участи. Возможно, Ройс прав: течение жизни предопределено еще до рождения человека, и никто не в силах что-либо изменить.

Предательство Ройса отрезвило Бетани, подобно холодному душу. Друг и возлюбленный теперь стал ее судьей и тюремщиком. На какое-то время она позволила мужчине и любви затмить ее долг, и за это минутное ослепление ей придется дорого заплатить. Однако мысль о том, что придется расстаться с жизнью, пугала Бетани не так сильно, как потеря любви Ройса. Какая же она глупая? Как можно переживать о каком-то мужчине, когда ей вот-вот предстоит умереть. У нее что-то не в порядке с головой, это уж точно.

В ржавом замке заскрипел ключ, и Бетани испуганно вскочила с кровати.

В дверях рядом с Ройсом стоял незнакомец. Он был облачен в роскошные дорогие одежды и держался с дарственным достоинством. Бетани мгновенно догадалась, кто перед ней: Вильгельм Завоеватель. Король неторопливо зашел в комнату.

– Бетани Нортумберлендская, мне необходимо кое о чем с тобой поговорить. – Его голос прозвучал негромко, но властно.

Бетани вскинула голову:

– С чего ты решил, что я буду говорить с тобой?

– Будешь, если тебе дорога жизнь.

Девушка кивнула. Под холодным оценивающим взглядом короля ее вспышка неповиновения быстро погасла. Бетани обратила внимание на то, что Ройс молчит, не желая прийти ей на помощь. Все ее опасения подтверждаются. Ей предстоит встретить назначенное судьбой в одиночку.

– Смерть леди Дамианы могла бы быть тебе очень выгодной.

– Не стану это оспаривать. Но как бы ни ненавидела я эту женщину, я ее не убивала.

Услышав эти слова, Ройс отвел взгляд, и Бетани стремительно повернулась к нему: