Через тридцать секунд мы остались вдвоем. Я слышала, как в коридоре Укул стал объяснять, кто такой Чукмедал.

И еще услышала вопрос Гены.

— А он и мне дед? Или это только ты меня усыновил?

Чукмедал это тоже слышал, он ухмыльнулся.

— Интересный молодой человек, — сказал дед мне. — Ты как?

Чукмедал был зол на сына. Тот нашел девочку раньше, но не смог уберечь. Укул еще попадет под раздачу. Но по рассказу девочки, причем рассказ был сильно урезанным, чувствовалось, что она пропускает целые куски, сын вел себя достойно. Он ее спас, помог сбежать из дворца и старается опекать. Чукмедал изменил свое мнение. Надо будет поблагодарить сына.

А вот на душе у девочки неспокойно, ну, да ладно, она справится.

— Дед, а можно я спрошу? — мне все же очень захотелось знать дракон ли Лирх.

— Спрашивай, — Чукмедал ожидал любого вопроса, но не этого.

— А ты с драконами встречался? Они существуют? — я зашла издалека.

— Драконы? Существуют, конечно, также как и настоящая любовь, — подтвердил или опроверг свои слова дед. Я так и не поняла. Смог ведь ответить.

— А ты их встречал?

— Да, и то и другое, — Чукмедал вспомнил своего или уже не своего дворецкого Грона. — А ты хочешь повидать дракона?

— Да нет, просто интересно стало. Несколько дней назад над дворцом летал дракон. Много людей его видели. Представляешь? И потом спорили, что это было: мираж или настоящий дракон.

Во дворце Джи решал сложную задачу: делиться с отцом или нет полученными сведениями. Джи целый день провел у своих друзей. Он отправился с визитом в дом сеньлоров Неграйглов. Это семейство почтенного торговца и винодела с радостью встретило важного гостя. Джи дружил с Ареном и Тюлем Неграйглом. Тюль все знала о всех. Эта девочка тринадцати лет, когда вырастет, с успехом заменит признанную сплетницу сеньлору Имануиль.

— Так ты говоришь, что Викки дура? — Джи не обижался, он старался слушать беспристрастно.

— Да, всегда такой была. У нее в голове одни мужики были, но танцует она отменно, — делилась Тюль. Ее брат Арен сидел рядом и протяжно вздыхал. На него внимания никто не обращал. Джи важно было раздобыть все сведения о Викки. А то, что рассказывала Тюль Неграйгл не сходилось с тем, что во дворце наблюдал Джи.

— А расскажи про ее семью, соседей, друзей-поэтов, — попросил Джи.

— Поэтов? Ты спятил. Она и одной то книги не прочитала, а ты про поэтов говоришь, — презрительно пожала плечами Тюль. — Она запала на какого-то безродного. Говорят, что отец ее поэтому и услал из дома. Парня звали…звали… Ицицай. Имя то смешное, не родовое. Конечно, папа — барон Крайкл — взбеленился. Кто же такого дочери родной пожелает.

— Поэтов нет, говоришь? — Джи уже совсем запутался. — А с кем она общалась.

Тюль вывалила кучу сведений о подругах Викки. Тюль была рада, что так много может сказать Джи о предмете его интереса, благодаря подслушанным недавно жалобам одной знакомой сеньлоре Неграйл.

— Так ты говоришь, что Викки не выносит животных? — Джи вспомнился разговор о кошках. Они сидели на берегу и Викки рассказывала о своей кошке.

Тюль продолжила экскурс в жизнь Викки и всего семейства Крайклов. Она по третьему разу пересказывала все то, что уже рассказала до этого. Джи ее не перебивал. Он думал.

Теперь, сидя в своих покоях, после размышлений, он решил отцу ничего не говорить. Надо во всем разобраться самому. В конце концов, отец всегда повторяет, что король, а будущий король тем более, должен всякое дело доводить до конца.

Ночью Джи проснулся от новой мысли. Если сверить списки всех сеньлор и сеньлоритт, которые живут здесь с теми, кто прибыл на бал, наверняка, найдется кто-то. Мысль интересная, но трудновыполнимая. Пусть этим занимается отец, если он, конечно, сообразит, что это и не Викки была вовсе.

Джи еще поворочался на кровати, пытаясь заснуть, а потом резко сел. Решение то у задачи простое. Надо найти настоящую Викки и у нее спросить, кто был вместо нее. Но! А если она не знает? Тем более, что отец то будет искать настоящую Викки. Нет, надо думать дальше. Джи провалился в сон.

Утром я проснулась от ласкового солнышка и громких криков за окном. Соскочить с кровати и посмотреть не удалось, совсем забыла, что с ногой проблемы. Этот силовой кокон сильно напоминал гипс, но был отчего-то раза в три тяжелее. Еще и опираться на эту ногу было нельзя.

За окном вопли относились явно ко мне:

— Я должен ее видеть! — восклицает неизвестный голос.

— Она спит! — шипит Раус.

— Тише вы! — фыркает Ель.

— Заткнитесь! — рычит дед.

— Я должен ее видеть! — опять сначала заводит свою волынку неизвестный.

Когда они пошли на третий круг, то смогла допрыгать на одной ноге до окна.

— Чего разорались? — я высунулась по пояс.

— Тише…, - попытался меня утихомирить Раус, но сообразил, что кто кричит.

Я разглядывала незнакомца. Высокий, милый, лет двадцать — двадцать два, улыбчивый, но бедно одетый.