Со своими пробежками и испугами я пропустила время, назначенное Викторией. Она звала меня на ужин к Жуане. Сегодня мне туда совсем не хотелось. Я лучше полежу на диване с Муркой и подумаю о покупке книг. Телевизоров здесь не водится.

Дверь в квартиру открылась, как всегда, легко. Только вот мява Мурки не было слышно, и лампы не горят.

— Мам…! — больше я ничего не успела сказать. Меня втащили в комнату, зажав рот рукой.

С этого момента кончилась для меня нормальная, спокойная, обыденная жизнь и началась сумасшедшая, ненормальная, непонятная, скандальная и опасная жизнь.

Затем меня упаковали в ковер, как нечто неодушевленное. Я пыталась издавать какие-то звуки, но выходило плохо. В рот запихали тряпку. Глаза предусмотрительно завязали, но вот уши то слышали.

— Пакуй животину, — велел напряженный голос.

Потом слышались звуки: «шах», «шах-шах», «баш-шаш». За ними последовали «бум», «бум», «клац».

— Готово, — отозвался другой голос.

Итак, здесь их минимум двое.

— Манатки сгребай, — скомандовал первый голос.

Я еще какое-то время полежала в ковре, прислушиваясь к звукам собирания моих «манаток». Так понимаю, что они имели в виду вещи.

Кто-то поднял ковер со мной внутри и полок. Я сильно понадеялась, что сейчас поднимется шум. Нельзя же так просто вынести кучу вещей и меня в придачу незамеченными.

Как говорится, если хочется, то можно. Меня не выносили из здания. Мы переместились в другой мир. Тогда я этого не знала и все время прислушивалась, вот раздадутся вопросы: «Что это они тащат?».

Меня аккуратно так положили на пол и сверху кто-то поставил ноги.

Так лежала я примерно минут двадцать. Наконец, меня извлекли на свет и на погляд незнакомых людей. Повязку с глаз сняли, вынули кляп, но вот руки не развязали. Я находилась в полуподвальном помещении. Здесь было гораздо холоднее, чем в квартире. Каким-то шестым чувством я знала, что мы уже не на Фагане. В помещении была одна дверь. Перед ней находилось трое. Все громадные мужики с таким неподдельным интересом, рассматривающие меня, что я стала подумывать о самоубийстве.

Клетка с Муркой стояла на столе. Стол и шесть штук стульев были единственными предметами мебели в помещении (хотя в то время меня тоже можно было счесть за мебель, я ничего не соображала).

— Э? — мое горло издало этот нечленораздельный звук.

— Она говорит! — искренне восхитился один товарищ. Самым приметным в нем была рыжая шевелюра и крупные веснушки.

— Точно, — согласился одноглазый в морской тельняшке.

— Еще могу сплясать, — я ляпнула не подумав, сильно была не в себе.

— Ого! — восхитился тот рыжий.

— Точно она! С третьего то раза! — порадовался тонкий усатый тип, от которого я сбежала не так давно. Затем он подошел и разрезал веревку на руках. Жить стало легче.

Дверь открылась, в подвал зашел мужик в длинном сиреневом халате.

— Где? — он сделал пару шагов вперед. Команда расступилась. Я поняла, что это их главарь.

— Она, — указал на меня одноглазый тип.

— Я? — я подвинулась поближе к Мурке. Не знаю, чем она может помочь, но это было инстинктивное действие.

— Она? Она? Она? — заклинило главаря. Он орал все громче и громче.

— Не она? — огорчился рыжий. — Мы так старались.

— Она? Она? — продолжал свою пластинку главарь.

Во мне вдруг окрепла надежда, что это ошибка, и все вернется на круги своя.

— Какая нам разница, — вдруг холодно возразил неприятный тип с ножом в руках. — Она это или не она.

Надежда, что все обойдется, стала призрачной. Еще одно подобное заявление, и стать ей прозрачной.

— Она? Она? — главарь стал успокаиваться, но по инерции повторял про меня.

— Будет она, — решил тот тип с ножом в руках. — А если не будет, то не долго будет, — это он мне так намекнул. Я сглотнула потому, как струсила до состояния белых мышей в глазах.

— Нам выходить через три часа! — переключился главарь. — Пошли все вон! — это он им. Моя надежда на благополучный исход закопалась на три метра под землю.

Вся команда испарилась, я смотрела на главаря, он на меня.

— Я хотела бы знать, что это все значит? — тогда это было все, на что я способна.

— Отлично, выдержишь, — сделал свое резюме главарь.

«Уж лучше бы я тогда зарыдала», — я сейчас в доме Вазипия и Ираса вспоминала наше знакомство и не могла решить, правда ли мне лучше было зарыдать. В то мгновение в голове вертелись патриотические мысли из наших фильмов, что надо вести себя с максимальным достоинством.

— Вы кто? — я подвинула себе стул, чтобы усесться. Ноги подкосились.

Главарь взял стул, подвинул поближе к столу и уселся напротив меня.

— Звать Укул, — представился невозможный тип в сиреневом халате. Кстати, потом я узнала, что это не халат, а традиционная одежда вдовца, потерявшего жену.