Альфред обмотал голову мокрыми тряпками, чтобы головная боль не мешала заснуть. Но горечь потери была настолько сильная, что прогоняла всякие мысли о сне. Сил не было, ноги и руки крутило, а усталость оказалась ещё сильнее боли в голове. Помучавшись, боец вскоре отключился. Раненный караванщик уснул сразу же после Альфреда. А третий боец всё же нашёл прибор Немого и зафиксировал его на крыше баржи. Детектор заработал, еле слышно подавая сигнал о функционировании. Аккумулятора хватило бы до утра, хотя электронике редко можно доверять. В самые ответственные моменты она имеет свойство тебя подводить.

В ущелье опустилась тихая, звёздная, лунная ночь. Завыли где-то далеко волки, застрекотали ночные сверчки, и одиноко запел ветер. Лёгкий туман обволакивал долину, что очень не свойственно для пустыни. Однако рядом чувствовалось присутствие большого города. Адаран был уже близко.

В этот раз Альфред дышал спокойно, едва показывая волнение.

— Ты боролся за этот мир, — тихо промолвил храмовник.

— Моя борьба оказалось пустой тратой времени. Ничего не было принято, лишь только злость в ответ!

— Порой люди не различают в других заботу.

Боец улыбнулся. Такой безнадёжной, усталой улыбкой. А храмовник подкинул пару сухих веток в затухающий костёр. Подчинившийся огонь озарил стены пещеры, отбрасывая две тени на отсыревший камень.

— Твоя борьба не осталась бесполезной, как для тебя, так и для неё, — под капюшоном светились два красных уголька, но Альфред почувствовал, что тот улыбнулся. — Она много чего поймёт, дай ей самой увидеть эту жизнь. Может, она найдёт в себе силы отличить сказку от испытания.

Боец услышал жадные раскаты грома, царящего над ущельем.

— Я должен уйти навсегда из её мира. Так будет лучше, и я смогу начать новую жизнь, не цепляясь за прошлое.

— Ты прав.

— Спасибо, отец…

«Отец», «отец», «отец»…. Эхо раздалось серенадой в ушах Альфреда. Он помнил, как погибли его родители, он не мог этого забыть.

— Я отомщу за вас, — поклялся Альфред и услышал ещё один раскат, будто небеса срывали злость на грешную землю.

— Не произноси этих слов, иначе снова окажешься в Поднебесье, — храмовник теребил угли в костре.

— Но ведь это не так плохо, я ещё раз увижу тебя и этот мир, что находится внизу…. Ведь он так прекрасен.

— Ты обретёшь другое Поднебесье.

Раскат прогремел настолько близко, что Альфред обернулся.

— Как это другое?

— Тебе ещё предстоит это узнать, — ответил храмовник, погасив одним движением руки костёр. — Начинается выброс, нужно уходить.

Глаза храмовника погасли, он исчез.

Альфред вышел из пещеры и взглянул вниз со скалы. Где-то очень далеко внизу виднелась пустыня, бесконечная прерия, тянувшаяся до горизонта. Он поднял глаза и увидел, как небо начинает краснеть и к нему приближается облако.

Альфред натянул респиратор и очки, накинул на голову капюшон и крепко затянул его. Наверное, этот мир никого не изменится, не будет уже прежней планеты, а люди адаптируются к новым условиям.

— Ну что, пора домой, — в респиратор промычал Альфред.

До того как буря приблизилась к человеку, он разбежался и спрыгнул с утёса, расставив руки в стороны. Тело встретило потоки воздуха, и тут сон прервался.

В какой-то момент, он не послушал видение и стал на путь мести. Он взял оружие в руки, научился военному искусству и ушёл воевать в отряд мстителей. Эти ребята были самыми кровожадными и неподконтрольными, эта толпа находила места скопления налётчиков, пустынников, и вырезали всех, кто оставил на их жизнях отпечаток.

Альфред научился убивать, убивать безжалостно и хладнокровно и в какой-то момент это ему даже начало нравится. Он не мог остановиться, злость и чувство мести настигали его всё чаще, и он убивал.

Но однажды он проснулся в разваленном доме, с отросшей бородой и ужасным перегаром. Руки его были в крови, а взгляд уже не нёс в себе ничего человечного. Он посмотрел на себя в зеркало, и ему стало страшно. Кем он стал? Полностью отдал себя мести и потерял своё начало, свои законы, приоритеты. Посвятить всю свою жизнь мести? Разве к этому он стремился, разве вот так он хочет закончить? Хочет дойти до конца кровожадным бандитом, без дома, без семьи, без чести?

И он остановился, начал зарабатывать другими путями. Научившись строительному мастерству, он построил себе дом, нашёл хранительницу домашнего очага, которая вмиг захватила его. И впервые он почувствовал, что всё стало на свои места. Он был счастлив и доволен тем, что ушёл с пути мести.

И ему всегда было интересно, о каком Поднебесье говорил ему отец во сне? Может это всё бред, может это всё просто дурное сновидение. Может быть, нет никакого Поднебесья? Но теперь и в пустыне его настигли эти слухи, караванщики сказали ему, что кто-то нашёл это место, а значит, найдёт и он.