– Все, хватит об этом. Давай вернемся к реальности. «Трансгеника» замешана в этой истории?

– «Трансгеника» определенно в чем-то замешана. Если, конечно, Элен говорила об этой фирме. Мне еще предстоит вычислить, это они или кто-то другой принимал участие в исследованиях доктора Тобел в области ВИЧ. Кому еще есть дело до того, что я вломился в лабораторию? И откуда об этом может знать Элен?

– Так ты считаешь, в центре всего все-таки стоит изнасилование?

– Да. В нем – ключ к делу.

– Честно говоря, мне тоже так кажется. Они проникли в твою машину, чтобы забрать пленку. Не ради же твоих шмоток!

Я улыбнулся:

– Спасибо.

Мы ехали между мягкими пологими холмами, окружавшими университет. В это время года растительность уже увядает, и в пейзаже преобладают желто-коричневые оттенки. Именно трава – а вовсе не солнце и не металл – дала Калифорнии ее название – Золотой штат.

– Все-таки вчерашний вопрос остается очень острым: почему о насилии не заявили? – размышляла вслух Брук.

– Ну, если не защищено само исследование, значит, защищен какой-то конкретный человек. Откуда нам знать? Может быть, сам Отто Фальк питает страсть к коматозным больным. Или, скажем, Ян Кэррингтон. Ты не можешь оценить фигуру того человека на пленке?

– Нет, там снято под каким-то странным углом. Думаю, он мог быть совсем не высоким.

Я на секунду задумался. Все-таки что-то не сходилось.

– Эти ребята вовсе не простаки. Почему же они не выключили камеру? Или хотя бы не вынули пленку?

– Может быть, не хватило времени. Или не ожидали коварства. Или не могли – кто-то был в коридоре. Или кто-то, участвующий в игре, хотел иметь компромат.

Ей не надо было уточнять, кто именно этот «кто-то». Скорее всего, именно Хэрриет Тобел.

Несколько ехавших перед нами машин свернули на боковую дорогу.

– Посмотри на карту, – попросила Брук.

Я посмотрел и распорядился сворачивать вслед за машинами.

– А кроме того, это был не Фальк. Это был санитар. Тот парень, который совершил изнасилование, работал санитаром.

– Или же он просто хотел, чтобы мы считали его санитаром.

Колонна автомобилей остановилась на краю обсаженной высокими эвкалиптами дороги. Вокруг красивыми волнами лежали холмы, а благодаря эффективной ирригации растительность здесь сохранила зеленый цвет. Эвкалипты наполнили воздух своим характерным, почти медицинским запахом.

Словно артиллерия в далекой битве, застучали дверцы машин. Небольшими группками, по два-три человека, люди стекались к старинным железным воротам. За ними высились старые и новые надгробия, в большинстве своем украшенные звездой Давида. Ярдах в пятидесяти вверх по холму я заметил кучу свежей земли. А неподалеку стоял гроб.

Поднимаясь по холму, я предложил руку какой-то пожилой женщине. Она кивнула в знак благодарности, но никто из нас не произнес ни слова. Брук шла рядом со мной. Уже оказавшись наверху, возле могилы, я осмотрелся; по всему кладбищу между надгробиями виднелись группы стариков: они безвольно, медленно двигались, словно дрейфующие во враждебном море корабли. Старая гвардия хоронила одного из своих, зная, что очень скоро придет черед следующего, потом следующего и так далее. Снова появится повод собраться, одеться в черное, грустить и горевать.

Солнце уже опускалось за деревья; снова звучали прощальные речи; снова Ларри Тобел, снова раввин. Несколько добрых слов о покойной произнес сам Отто Фальк. Выглядел он так, словно прямо ему в лицо разорвалась бомба; голос звучал так тихо, что слова едва долетали до меня. Закончив свою короткую речь, старик расплакался. Его чувства тронули меня настолько, что и мои глаза затуманились от слез. Брук взяла меня за руку.

Гроб опустили в могилу. Все, кто хотел, взяли по горсти земли и кинули на деревянный ящик. Звук земли по дубовой крышке показался слабым и каким-то незначительным, но в то же время очень горьким.

Возвращаясь к машине, я пытался стряхнуть с рук землю. Впереди рядом с Яном Кэррингтоном шла Элен; должно быть, она лишь на минутку заглянула в лабораторию. Опираясь на руку спутника, она молча плакала. На протяжении всей церемонии наши глаза так ни разу и не встретились.

Брук крепко сжала мою руку.

– Тебе надо с ней поговорить.

– Не здесь.

– Конечно, не здесь.

Мы снова замолчали. Я увидел, как та самая старая дама, которой я помогал подняться вверх по холму, с не меньшим трудом спускается вниз, опираясь на руку еще более старого джентльмена. Оставив Брук, я взял ее под руку с другой стороны. Спустившись, у подножия холма она меня поблагодарила. В ответ я заметил, что вполне достоин звания скаута-орла. Она, кажется, не поняла, о чем я.