Леонора метнула на него уничтожающий взгляд, а он продолжил:

– Или супругой мистера Денстона? Он довольно приятный и вполне подходящий молодой человек, но немного суетливый и мелкий, вы не находите? Нет, он не личность!

– Позвольте заметить вам, сэр, что брак не является единственной целью моей жизни!

– Ах! – с наигранным сочувствием воскликнул граф. – Понимаю, вы решили остаться в старых девах и посвятить свою жизнь добрым делам и благотворительности.

– Ничего подобного! Просто я думаю, что человек должен, как может, помогать тем, кому не повезло в жизни, но я не считаю, что для этого следует сторониться общества или удалиться в монастырь!

– Так чего же вы хотите? Мистер Экклестон для вас недостаточно высокого роста, очаровательному мистеру Денстону не хватает характера, и тем не менее, вы не намерены оставаться незамужней. Вряд ли вы сможете упрекнуть меня в излишней самоуверенности, если я скажу, что у меня есть определенное преимущество перед этими джентльменами. Я, разумеется, далек от идеала, но соблаговолите просветить меня, чем я так провинился в ваших глазах?

– В основном тем, что я не могу пробыть в вашем обществе и получаса, чтобы не рассориться с вами. Вы выворачиваете наизнанку каждое мое слово. К тому же между нами нет ничего общего. Ваша жизнь заполнена посещениями клубов, спортивного зала и светскими развлечениями.

– Вы совершенно правы. Но не кажется ли вам, что вы могли бы меня исправить?

– У меня достаточно здравого смысла не браться за непосильное дело. Давайте пойдем галопом, пока нет толчеи.

Она послала кобылу галопом, а граф немного отстал, чтобы поглядеть ей вслед, после чего быстро ее нагнал.

– Какими еще достоинствами вы обладаете?

– Не очень многими. Хотя вам не следовало бы намекать, что у меня одно-единственное достоинство. Говорят, что я очень хорошо играю на фортепьяно, а мои рисунки нравятся всем членам моей семьи.

– Вам следует продемонстрировать передо мной свои таланты, чтобы я мог их оценить. И стоило вам заговорить о семье, как, словно по волшебству, появился один из ее членов! – Он указал вперед хлыстом, и Леонора увидела своего брата, склонившегося к молодой девушке, которую он почтительно вел под руку.

– Силы небесные! Саймон с девушкой! – воскликнула Леонора. – Кто это может быть?

– Если не ошибаюсь, это моя подопечная!

– Ну конечно! Я видела ее в театре! – Леонора помахала им, и молодые люди остановились, ожидая ее приближения.

– Леди Сара! Как поживаете? Леонору поразило, что брат выглядит несколько смущенным, а лорд Эверард, который спешился и пошел рядом с Сарой, лукаво улыбнулся.

– Какая жалость, что мы не знали о вашем намерении погулять в парке! – воскликнул он. – Мы могли бы пойти вместе с вами. В последний раз я катался с Сарой верхом еще до Рождества!

– Леди Эверард разрешила ей выйти со мной, сэр, – поспешил заверить его Саймон.

– Я в этом уверен, – сказал он. Леонора попросила брата помочь ей спешиться, чтобы поговорить с леди Сарой, и пошла рядом с ней, намеренно начав ни к чему не обязывающий разговор о модах и ужасной погоде.

Скованность Сары вскоре исчезла, и, когда она улыбнулась, что часто случалось в присутствии Саймона, ее лицо словно осветилось изнутри, и она стала прехорошенькой. Из-под полей светло-оливкового капора выбивались ее светлые кудри, и зеленая накидка была изящного и элегантного покроя. Было видно, что она вначале оробела, но сейчас довольно непринужденно разговаривала приятным голосом, и Леонора нашла ее весьма достойной юной леди. Она знала, какого типа барышень прежде почитал ее братец, и порадовалась новому увлечению Саймона, надеясь на его серьезность.

У ворот парка им встретилась леди Констанс, восседавшая в ландо, и Леонора с удивлением отметила выражение неудовольствия, промелькнувшее на лице у ее матери, когда она поздоровалась с Сарой.

В чем дело? Почему?

Леонора не успела удовлетворить свое любопытство, так как полил дождь, и леди Констанс ничего не оставалось делать, как пригласить Сару в ландо, для чего мистер Рошфор вышел из него, освободив для нее место.

Они с Саймоном поспешили дойти до того места, где можно было нанять экипаж, тогда как граф, которого развеселила растерянность леди Констанс, помог Леоноре сесть в седло.

Они ехали рядом по улицам, и он напомнил, что не так давно они вот так же возвращались под дождем.

– Тогда я была в своей старой амазонке, которую было не жалко, – добавила Леонора, не желая поддаваться приятным воспоминаниям. – Слава богу, наконец-то мы почти дома!

Когда они подъехали к особняку Ревеллов, граф придержал за уздечку ее лошадь.

– Предоставьте мне отвести ее в конюшню, а сами скорее под крышу!

Поблагодарив его, она быстро поднялась по лестнице, в очередной раз испытывая замешательство и смятение. Каждый раз, когда ей казалось, что наконец-то она полностью владеет собой, он одним словом или жестом разрушал эту уверенность.