Леонора взглянула на небо. Почти неделю стояла относительно приличная погода, а теперь небо снова заволокло тучами и моросил дождь. А стоит ли ехать в парк? Ее бархатная амазонка наверняка будет испорчена. Леоноpa решила надеть привезенное из Ревелл-Хауса платье для верховой езды, не очень модное, но вполне приличное.

Она позвала горничную. Та с удивлением посмотрела на нее и кивнула на окно, покрытое каплями дождя.

– Вижу, вижу! – сказала Леонора, одеваясь с ее помощью. – Но мне все равно. Куда я дела свой хлыст? – Она порылась в гардеробе и извлекла его на свет. – Ну вот и все!

– Но вы насквозь промокнете! – предостерегла ее горничная.

В этот момент сквозь тучи прорвались лучи солнца, и капли дождя на стекле засверкали алмазами.

– Само небо подает мне знак! – засмеялась Леонора и спустилась вниз.

Когда лошадь привели, она, как обычно, пятилась и храпела, пугаясь голубей.

– Сегодня она очень возбуждена, – предупредил Леонору грум, помогая ей подняться в седло.

Она лишь улыбнулась и полной грудью вдохнула свежий воздух. Для верховой прогулки утро обещало быть восхитительным, и Леонора решительно послала лошадь вперед по еще пустынным улицам.

Въехав в парк, она увидела фигуру мужчины, прогуливавшего под уздцы свою лошадь, и натянула поводья, останавливая кобылу, но лорд Эверард уже заметил Леонору и направился к ней.

– Я жду вас уже с полчаса, не зная точно, в какое время до завтрака вы покажетесь.

– Если вы намерены снова говорить мне колкости, советую вам уехать, – сказала Леонора с вызовом.

– Вы имеете в виду вчерашний вечер? Льщу себя надеждой, что мне удалось вернуть вам доброе, расположение духа.

– Не понимаю, что вы хотите этим сказать!

– Вчера вы показались мне такой грустной, а я не знаю лучшего способа поднять вам настроение, как слегка задеть ваше самолюбие. Думаю, когда я вас покинул, вы были уже в отличной бойцовской форме.

– Должна сказать, вы бесцеремонный человек! – усмехнулась Леонора.

– Знаю, – со вздохом согласился граф. – Остальные мужчины нашептывают вам комплименты и готовы беспрекословно вам подчиняться. Но раз уж мы заговорили на эту тему, сударыня, я хотел бы сообщить вам, что я привык к большему уважению, чем обычно вижу от вас!

– Вы хотите, чтобы я вам льстила? Мне это было бы нетрудно, – засмеялась Леонора. – Но вы и так постоянно окружены стайкой восторженных подхалимов.

– И вы еще смеете называть меня бесцеремонным! Давайте поручим лошадей вашему груму и посидим вон на той скамейке.

– Ну уж нет! Это значит промокнуть до нитки!

– Вы и так уже полчаса сидите в мокром седле.

– Знаю, но я согрела его своим телом.

– Что мне в вас нравится, так это ваша склонность к деликатным выражениям! Так когда же вы выйдете за меня замуж?

– Вы, должно быть, шутите!

– И не думаю! Я только что сделал вам серьезное предложение выйти за меня замуж.

– Но вы меня даже не знаете!

– Напротив, я отлично вас знаю. Вы довольно хорошенькая, хотя и не красавица, и когда ведете себя не как сорванец, то выглядите довольно элегантной. Вы сообразительны и остроумны, и если кто-то не возьмет вас в хорошие руки, к тридцати годам вы превратитесь в сварливую старую деву. Кстати, сколько вам лет?

– Почти двадцать один.

– Тогда вам следовало бы меня поторопить. В вашем возрасте вам не получить лучшего предложения. Если, конечно, вам не нравится тот низкорослый субъект, который забрасывает вас цветами. И не забывайте еще об одном из своих недостатков! Когда вы в туфлях, в вас наверняка пять футов девять дюймов роста.

– Совершенно не понимаю, зачем вам на мне жениться! – начиная закипать от негодования, заявила Леонора.

– Я и сам этого не понимаю, – со вздохом признался он. – Но мне уже тридцать один, и я стремительно приближаюсь к тому возрасту, когда необходима жена, чтобы согревать тапочки.

Леонора засмеялась, и он внимательно посмотрел на нее:

– Есть еще один момент, о котором я считаю нужным упомянуть. Не исключено, что Финчли может причинить нам проблемы, разболтав о моем предосудительном прошлом. И в таком случае я вполне вас пойму, если вы не пожелаете вступить со мной в матримониальные отношения.

– Значит, Финчли об этом знает?

– У него нет доказательств, но, признаюсь, хотел бы я знать, как он меня узнал. Вас я тоже об этом спрашивал тогда, на балу.

– Я в тот вечер заметила в ваших волосах седую прядь. Кроме того, вряд ли найдутся два мужчины такого примечательного роста с одинаковой приметой.

– Тогда мы можем сбросить Финчли со счетов. Он был с другой стороны кареты и не имел возможности разглядывать меня. – Граф оценивающе оглядел ее. – А мы с вами неплохая пара.