Ага, а еще возле моста в Междуречье; и на капище в Златой роще; и на Старом кладбище; и в Иудиной лощине; и... и это все в непосредственной близости от столицы. А сколько таких мест по всей Единой Земле?

Нет, ничего бы с засадой не получилось.

Проводив младшего слегка растерянным взглядом, Артур похлопал по щекам бесчувственного Зако:

– Эй, хайдук, хватит валяться.

Словесное вразумление не помогло, и пришлось вылить на спасенного пол фляги воды, прежде чем синие глаза открылись

Мрачный взгляд сфокусировался на Артуре. Нижняя челюсть – квадратная такая, шевельнулась справа налево Потом слева направо.

– Ну, прадед, – пробормотал Зако невнятно, – сломать ведь мог.

– Вставай, – Артур подал ему руку.

Витязь пренебрег. Поднялся сам. Очень легко, словно не его дважды за полминуты оглоушили топором: по макушке и по роскошной челюсти.

– Ехать придется с Галешем, – сказал Артур, – лошадей у нас три всего. Но это до Шопрона, там что-нибудь придумаем.

Зако, не дослушав, повернулся спиной.

Определенно, характер у Золотого Витязя лучше не стал. Да и с чего бы вдруг?

Альберт уже сидел в седле, сладко зевая. Галеш стоял рядом, держа под уздцы Стерлядку и своего мерина. Серко нюхался с кобылой, но с появлением хозяина дамой пренебрег. Пошел к Артуру, надеясь выклянчить лишний сухарик. И выклянчил конечно же. Жалобные глаза у Серко получались лучше, чем у иной собаки.

Альберт смотрел, как они идут: Зако – впереди, Артур – следом. Смотрел и опять удивлялся: похожи. Но какие разные!

Старший, с носом своим переломанным, узколицый, тонкогубый, тощий, как змеюка, от вечных постов и как змеюка гибкий – уродлив старший. Глянешь – испугаешься. А Зако красив. Все, что у Артура плохо, у него – хорошо. И нос как нос. И морда круглая. И волосы, вон, не стрижка уставная, а кудри золотые, длинные. Серебряным обручем кудри схвачены, по плечам вьются. А плечи широченные. Матерый мужик Зако, Арчи расти еще и расти.

И все равно не вырастет. Ростом-то братец не намного ниже, но никогда ему столько мяса на свои кости не нарастить. В жилы уйдет. Как обычно. А все почему? Потому что кушать надо, как люди, а не как праведники.

– Меч-то можно взять? – примирительным тоном спросил Зако. – Я без оружия все равно что голый. В столицу приедем – отдам, ей-богу.

Волшебный клинок даже не приторочили к седлу как следует. Некогда было. Сунули в скатку, да так он и остался. Рукоять и гарда – снаружи, лезвие – в спальном мешке.

– Нельзя, – отрезал Артур.

Мыслями он был даже не в Шопроне уже – в Сегеде. Отвезти Альберта домой, взять в казармах свежую лошадь, распорядиться, чтобы предупредили на заставах: пусть готовят сменных коней, и – в штаб. Если спешить, в Сегед можно за полтора дня добраться. Если очень спешить – за день. Время еще не поджимает, но лучше как можно скорее отчитаться перед сэром Германом.

Да, и захватить с собой бумаги из Стопольского прихода...

Альберт прав, когда говорит, что самые опасные враги – люди. Демоница Тори, из-за которой их разбудили, хлопот почти не доставила, зато теперь предстоит нешуточная драка с епископской церковью. И дай бог решить дело без громкого шума. Ни к чему шуметь, когда речь идет о внутрицерковных делах.

Зако выхватил меч из скатки в тот момент, когда Артур сел в седло. Альберт хотел крикнуть, предупредить, но горло перехватило. Маг ударил кобылу пятками, и Стерлядка, оттолкнув Галеша, прыгнула вперед, как будто и вправду была выдрессирована для боя.

Они не успели.

Зато успел Артур. Слетел с седла, уклоняясь от смертельного удара, оставив Серко между собой и Зако. Волшебный меч срезал переднюю луку...

Срезал. Твердую кожу и дерево – как масло ножом, как лопатой мягкую землю.

...чудом не задев шею скакуна, и зазвенел, как звенят бронзовые тарелочки-гонги. Уши заложило от этого звона.

А старший, оттолкнувшись обеими ногами от земли, уже прыгнул обратно, держась за седло руками, раскручивая тело, как живой кистень. Каблуки тяжелых ботинок ударили Зако в грудь и в голову. Золотой Витязь отлетел в сторону. Артур в кувырке ушел в другую, ухитрившись выдернуть Миротворца из петли на седле.

– Убирайся! – рявкнул он на Альберта. – Галеш, пошел вон!

Но Галеш стоял с потерянным видом. Как будто на него снизошло вдруг озарение и прямо сейчас принялся музыкант складывать новую песню.

Может, так оно и было.

Альберт уходить уж точно не собирался. А собирался он подобраться поближе к Серко, чтобы снять с седла рыцарский арбалет. С Зако что-то было не так. И с мечом что-то было не так. Они оба светились, и хайдук, и клинок светились, как иногда Артур. Только не золотом, а пронзительным белым огнем. Так пылают молнии, когда гроза приходит без ливня. Сухие острые сколы на сухом, трескуче кашляющем небе.