– Да. Ты говорил уже.

– Говорил. Просто Зако этот... ему меч такой ни к чему. Чего он на тебя взъелся? Не из-за Ирмы ведь.

– Какая разница?

– Пойдем в библиотеку. – Альберт встал, потянулся. – Варга надо позвать, ему интересно будет. Да! Ты зачем жемчужину отдал?

– Вспомнил! – ухмыльнулся Артур.

– Я и не забывал. Она же моя была. Я заработал, а ты...

– А я отдал. – Артур тоже поднялся на ноги. – Пойдем в библиотеку. Флейтист сказал, что отложил для тебя какие-то книжки.

Зако

Кто же знал, что так выйдет? А я-то... Сколько песен, сказок сколько. Братья – то, Братья – это! Герои... В Цитадель Павших, как к себе домой. Капища в предгорьях... были капища, и не стало капищ. Мертвяков – с сотнями Друидов – подчистую. Козлодуйское Лихо вместе с Козлодуем изничтожили.

И где они, герои? Эти вот? Детишки? Сопляки! Молоко на губах не обсохло, а туда же – подвиги совершать.

Не успели бы. Как ни поверни, а не успели бы. Столько сотворить, сколько рассказывают, это не на один десяток лет. Они столько еще и не прожили.

Велика ли доблесть змея золотого убить, ежели на него впятером? А Тори, хоть и в одиночку, едва всех не порвала.

Герои! Посмотреть не на что.

Чего бы братцам в Цитадель запросто не заглядывать, если хозяин здешний с ними накоротке? Он и змея прибить пособил. И оружейная его – берите, пользуйтесь. И барахла волшебного полные сундуки. Можно при таких делах героями быть. Да еще когда собственный маг хвост заносит.

Черт с ним, с маленьким, колдун он колдун и есть. Здесь пошептал, там кукиш скрутил – вот вам чудеса, громы и молнии, и денег груды, и все, чего хочешь. Он с магией своей горя не знает, ну так и с него спроса никакого. Какой с колдуна спрос? Но Артур-то этот, щенок, что он о себе мнит? Миротворец! Много бы он нагеройствовал без братовых чудес? Маленький все делает, а старший знай головы рубит. И всех делов. А разговоров-то, разговоров!

Попробовал бы он в одиночку да хоть на красноволка пойти! Не попробует. Такие, они в одиночку только под юбки лазить горазды. А бабы, дурищи, и рады. Вешаются на него... Куда б они делись? Этот... один такой на все три княжества, синеглазый. Бабам, им только и надо, чтобы на других мужиков непохож был. А то, что сопляк, так они разве смотрят?

Миротворец!

А я еще мечтал таким же стать. По молодости, по глупости мечтал. А кто не мечтал? Кто из пацанов не хвастал, что Артур Северный ему не дедом, так прадедом приходится? Вспомнить стыдно. Молодой был, дурной совсем, но... стыдно. Жизнью обязан – вот что всего хуже. Я, Золотой Витязь, этим щенкам жизнью обязан! Спасли они меня. Одолжение сделали.

Гер-рои...

Да черт с ним, обязан или нет, но если б тело не чужое, если б свое, умелое... я бы этого Миротворца тут, в Цитадели, и оставил. Пацан там не пацан, а если назвался героем – оправдывай.

Ночью слегка похолодало. Горы рядом. Под толстыми каменными сводами башни стало совсем хорошо. Артур, проснувшийся по обыкновению рано, с легкой усмешкой поглазел на остальную компанию, разнежившуюся в прохладце и спящую так, что хоть режь их – не проснутся. Будить было жалко. Рыцарь взял топор и пошел во двор, разминаться.

Довольно скоро появился в дверях башни Карнай, постоял на пороге, щурясь на низкое еще солнышко, зевнул:

– Славно у тебя получается.

– А то, – согласился Артур, – присоединяйся.

– Разогреюсь только, – кивнул Карнай.

По холодку работалось славно, радостно так работалось. Карнай только успевал подхватывать вылетающие из рук клинки. Артур, чуть улыбаясь, намечал смертельные удары. Миротворец посвистывал весело.

– Я ни разу не смог достать тебя, – без зависти, скорее с уважением подытожил мечник, когда, закончив развлекаться, они отправились к колодцу. – Дивное дело! Кто учил тебя бою?

– Да все, – легко ответил Артур, – по молодости много с кем рубиться пришлось.

– По молодости?

– Ну.

Карнай покосился странно. Хмыкнул.

Пока разогревали вчерашнюю шурпу, во двор повылезли остальные. Сначала Варг, за ним Ирма с Зако. Только Альберт продолжал спать: ночью младший допоздна засиделся с Флейтистом. Но как ни жалко было, а будить его все-таки пришлось.

Увещевания не подействовали, на призыв просыпаться младший отреагировал вполне ожидаемо: залез в спальник с головой и свернулся в клубочек. Артур сгреб его в охапку вместе с одеялом, отнес к колодцу... по дороге Альберт заподозрил неладное, попытался сбежать, вырывался, укусил даже. Заодно и проснулся. И даже умылся добровольно. Без принуждения. Ну, почти. Ведро воды на голову, это разве принуждение? Это так, дисциплинарный момент.

– Кому шкуру отвезти, помнишь? – поинтересовался Флейтист, когда Артур седлал лошадей.

– Угу. – Змеиная чешуя оказалась тонкой и шелковистой, и заняла на удивление мало места.

Флейтист пригладил и без того аккуратно заплетенные в косу черные волосы, придирчиво оглядел сверкающий вьюк:

– Прикрыл бы чем-нибудь, а то люди всякие бывают. Решат, что золото...

– Много ты в людях смыслишь... – Но совету Артур, правда, внял: завернул свернутую шкуру в попону.

– Кое-что смыслю, – улыбнулся Флейтист. – Кстати, я вчера не сказал... у меня в подвалах опять беспорядок. Похоже, проявился очередной клад. – Сегодня глаза у него были светлые, прозрачные, почему-то оранжевые с горизонтальными щелями зрачков. – Ты командору своему передай, пусть людей пришлет. Только поскорее. Мне Змея выпускать надо, а то повадятся.