– А как насчет лорда Монтекатини? Вы тоже считаете, что он просто хочет усмирить лорда Хокхарста?

– Не знаю. Попробуй, угадай, что происходит в голове иностранца?

Елизавета только улыбнулась столь жестокому заявлению.

– А если вдруг он убьет вашего фаворита, Нед? Не говорите, что я вас не предупреждала.

Пока толпа напряженно ждала, мужчины готовились к финальной атаке. Изабелла так крепко вцепилась в руку своей служанки, что ее ногти впились в тело Джоселин.

– Ах, Анна, я не понимаю, почему, но… но думаю, что они намереваются убить друг друга, – выдохнула Изабелла. Потом запричитала. – Ах, ну почему же король не прекратит все это?

– Я не знаю, Изабелла, – задумчиво сказала герцогиня. – Должно быть, Нед не чувствует никакой опасности, иначе бы он сразу остановил их. В конце концов, граф Монтекатини – всего лишь гость в нашей стране, а лорд Хокхарст – один из фаворитов Неда. Он не может позволить им сражаться до убийства.

Но Изабелле стало страшно, когда они, снова вонзив свои позолоченные шпоры в бока лошадей, устремились навстречу друг другу, и на поле вновь раздался цокот копыт.

Глаза Воррика через щели в забрале шлема, не моргнув, встретили зловещий взгляд лорда Монтекатини. Сокол, распустивший когти и приготовившийся к нападению, казалось, вот-вот взлетит с плаща графа, раздуваемого ветром. Золотой грифон, изображенный на плаще Монтекатини, загнал свою жертву за Красное море. Хищники сцепились, зарычав от ярости, и рвали когтями, пока, наконец, Изабелла не увидела, как лев с орлиной головой упал, и из раны, нанесенной копьем ее мужа, внезапно хлынула ярко-алая жидкость.

Почти неестественный, пронзительный вопль одобрения вырвался из толпы зрителей, вскочивших на ноги и жаждущих продолжения зрелища. Даже король и королева встали, наблюдая за происходящим в нетерпеливом ожидании.

– Боже мой! – закричал кто-то. – Итальянец мертв!

– Нет, – мучительно простонала Изабелла. – Нет! Воррик уже спешился и побежал на помощь своему противнику. Он быстро откинул забрало шлема лорда Монтекатини и снял остатки доспехов, которые еще оставались целыми после столь ожесточенной схватки. Граф простонал и слабо улыбнулся, когда Хокхарст обнажил рану на плече итальянца и попытался остановить поток крови.

– Поздравляю, милорд, – сухо произнес лорд Монтекатини. – Вкус победы всегда сладок. Как вы думаете, я выживу?

– Да, – кивнул Воррик. – Кости не задеты, и рана чистая. Думаю, что это не смертельно.

– А как лицо, милорд?

– Лицо? Боже мой, Монтекатини! Вас могли убить!

– Да, но я еще жив и хочу знать, красив я или нет в этот момент. Лицо – предмет моей гордости.

– Всего несколько царапин, шрамов нет. Граф облегченно вздохнул.

– Слава Богу, что так. Вы – достойный противник, Хокхарст, я думаю, что мы еще встретимся.

– Имейте в виду, что в следующий раз… я намереваюсь убить вас, – процедил Воррик сквозь зубы.

Итальянец коротко усмехнулся.

– Да, вижу, что это так и есть.

– Держитесь подальше от моей жены и ее брата, – мрачно приказал Воррик.

– Я только хотел подружиться с ними, милорд.

– Не пытайтесь сделать из меня дурака, Монтекатини. Я прекрасно знаю о ваших намерениях.

– Неужели? Интересно. Есть только одна вещь, более сладкая, чем победа, Хокхарст, – месть. И я воспользуюсь этим, обещаю вам.

– Мальчик будет презирать вас, – прошипел Воррик.

– Вы, действительно, так считаете, сеньор? Боюсь, что в таком случае вас придется просветить. Ну? Так значит, вы бросаете мне вызов?

– Если бы я думал, что все ваши жертвы сдавались вам добровольно, я бы этого не сделал, но… но человек, занимающийся изготовлением различных зелий – и, без сомнения, черной магией – без принципов и совести. У меня есть некоторое представление о тех наркотиках, которыми вы пользуетесь, Монтекатини. И я не потерплю, чтобы Гил пристрастился к маковому нектару и стал вашим рабом. Я просто верю, что после сегодняшнего дня у вас хватит ума покинуть Англию до того, как вас заставят это сделать. Я не думаю, что Рим закроет глаза на это дело. И я не верю, что вы желаете, чтобы вас с позором проводили домой.

Граф пожал плечами. Взгляд его черных глаз был непостижим.

– Один нюанс, милорд. Уверяю вас, моя семья очень почитаема при дворе в Риме, очень высоко, милорд. Я думаю, они спасут мое положение. Вы пустили в ход все средства и проиграли, Хокхарст.

– Неужели? Гил – один из фаворитов Глостера, Монтекатини, и, к тому же, стойкий сторонник Йорков. Если вы поиграете с ним, то вам придется отвечать перед герцогом и королем!

– Но, знайте, я неподвластен капризам Плантагенетов – или законам Англии. Не так ли, милорд? Кроме того, дело касается не только этого юноши. Вы оскорбили мою честь, сеньор, а этого я не забываю и не прощаю.

– Мне кажется, что я могу защитить себя, – непроницаемо ответил Воррик. – Ведь сегодня победителем вышел я. Не так ли?

– Да, вы получили такое удовольствие, Хокхарст, – зубы итальянца снова блеснули в улыбке. – Думаю, что вы также преуспеете и в защите своей жены.

Воррик сделал резкий вздох.

– Кажется, я попал в цель, не так ли? – продолжал лорд Монтекатини. – Я так и думал.

– Если вы тронете мою жену, то умрете. Причем весьма неприятной смертью, я обещаю вам это! – поклялся Воррик.