– Да, миледи, – мягко ответила она.

Воррик как-то почувствовал, что между его матерью и женой происходит нечто, имеющее огромное значение, но он не мог понять, что же это было. Только спустя много лет, он понял, что в тот первый момент их встречи Хвилис почувствовала, что Изабелла любит его, причем всем своим сердцем.

Наконец, тишину нарушили животные, которые вернули всех, в том числе и хозяйку, в настоящее. Воррик представил девушке своего брата Эмриса, затем рассказал им всем о зверинце.

Особенный интерес к зверинцу проявила Хвилис. Она погладила всех животных, пока Изабелла спокойно стояла, чувствуя, что животные примут мать Воррика, как и его жену.

– А это кто такой? – спросила Хвилис, направляясь к Рагнору, который сидел на насесте. – Это кто?

– Это Рагнор, миледи, – ответила девушка, сажая сокола себе на плчо. – Это мой любимец, свадебный подарок короля.

– А что с ним случилось?

– Я не знаю, миледи. У него было сломано крыло, и хотя я его выправила, по каким-то необъяснимым причинам он все-таки не сможет летать.

Некоторое время Хвилис задумчиво смотрела на птицу. Потом обратила свои голубые глаза на Воррика, затем на Изабеллу, и между ними возникла опять какая-то невидимая связь.

– Не бойся, он пока еще не готов, но когда придет время, Рагнор полетит, обещаю тебе.

Раньше Изабелла понятия не имела, что значит быть частью большой семьи, но с приездом Хвилис, Мэдога и Эмриса вскоре она поняла. При этом даже больше, чем на Рождество, замок ожил, наполнившись каким-то радостным ожиданием. Девушка не знала даже, чего и ожидать. В один момент все четверо братьев могли смеяться, как лучшие друзья, а через минуту могли схватить мечи, как злейшие враги. Однако, их горячие споры, порождаемые вспыльчивостью, обычно ничем серьезным не заканчивались. Ведь между ними существовала кровная связь, столь сильная, как между Изабеллой и Гилом. Отличалась она только тем, что братья были разными. Они были высокими, широкоплечими и немного были похожи с лица, но на этом их сходство заканчивалось. Мэдог, старший брат, унаследовал от своего отца Брин-Дайфида черные волосы, которые поразительно контрастировали со светлыми голубыми глазами, унаследованными от матери. Самый воинственный из четырех, он имел ум (когда он не был занят ухаживаниями за хорошенькой девушкой) с холодным расчетом боевого стратега и выявлял слабые места своих противников. Он считался блестящим военным полководцем и опасным противником, и те, кто когда-то пытались вырвать у него его имение Гвендрез, понимали, что уже в возрасте пятнадцати лет Мэдог не нуждался в чьей-либо защите. Он наказал своих врагов (без помощи дедушки, которую тот любезно предлагал) и заставил их убежать в свою крепость, поджав хвосты. Теперь, в возрасте тридцати лет, на Уэльсе было лишь несколько человек, которые осмеливались идти наперекор ему. Он был почитаемым лордом, носившим эмблему Василиска.

Воррик, унаследовавший каштановые волосы с золотистым отливом и янтарные глаза своего отца, был человеком настроения и самым загадочным из всех четырех. В сражении он исполнял свой долг и был хорошим воином, пожалуй, гораздо лучшим, чем другие, но сражения не захватывали его так, как Мэдога. Он, конечно, был более чувствительным, но очень замкнутым – вокруг него были стены, через которые проникнуть с целью узнать его получше, было невозможно, и даже трудно было к ним приблизиться. Очень часто он погружался в раздумья и становился отрешенным, даже безразличным ко всему окружающему. Даже к тем, кого он любил, и им следовало понимать, что не стоит мешать его уединению. Это понимали только Изабелла и Хвилис. Из-за того, что он скрывал свои чувства за маской, в возрасте двадцати семи лет он был самым опасным из братьев но той простой причине, что было абсолютно невозможно догадаться о его намерениях.

Кэрливел мало что унаследовал от своего отца Повиса. Он унаследовал пышные каштановые волосы матери и такие же светло-голубые глаза. Кроме того, у него было золотое сердце и врожденное чувство юмора. В битве и в игре он был достойным противником, потому что для него и то, и другое представляло своего рода развлечение. Однако, больше всего на свете он любил развлечения. Ухаживать за хорошенькими девушками, откалывать всевозможные шутки, пить, играть в кости – он легко шел по жизни, наслаждаясь всеми этими удовольствиями. Однако, в нем были и черты серьезного человека, и прежде всего, его способность чувствовать и сопереживать несчастью других, он делал все, что было в его силах, чтобы облегчить участь тех, кому нужна была его помощь, особенно тем, кого он любил. Он был одинаково галантен и с девушкой простого происхождения, и с королевой, дружелюбен и с простым крестьянином, и с лордом. В отличие от Мэдога и Воррика его, пожалуй, не следовало бояться. Однако, в возрасте двадцати четырех лет он был любим и сам любил. Ему всегда удавалось самому справляться с трудностями жизни.

У Эмриса были каштановые волосы его отца Ньюдлина и зеленые глаза. Поэтому он внешне мало чем напоминал свою мать. Однако, он был очень схож с ней характером. Он также любил жизнь и любил жить. Он был не слишком искусен в сражении, но знал, как себя защитить; и в душе он ненавидел войну, хотя умом понимал, что мужчина должен защищать свой дом и честь. Но если ему приходилось участвовать в борьбе, то его довольно часто можно было увидеть на поле, оказывающим помощь раненым и умирающим, и в то же время отчаянно отбивающим врагов, если те на него нападали. У него были склонности к наукам, он изучал медицину и хорошо владел искусством исцеления. Он глубоко был привязан к Мэдогу (так же, как и к остальным братьям), но он не одобрял его поведение и в возрасте двадцати одного года решил помогать брату, чтобы осуществить свою мечту и наставить брата на путь истинный.

Изабелла по-настоящему полюбила Хвилис, и две эти женщины вскоре стали самыми близкими подругами. Получилось так, что Хвилис заняла место покойной матери Изабеллы, леди Рашден, и теперь больше, чем когда-либо, девушка чувствовала сожаление, что не успела хорошо узнать свою мать до ее смерти. Впервые, после смерти леди Рашден, девушка поняла, к чему так сознательно стремилась все эти годы, чего ей не хватало: только теперь Изабелла почувствовала, что у нее был старший и мудрый друг, который мог дать ей совет, к кому она могла обратиться, у кого могла учиться, кому могла выплакаться, с кем могла поделиться всеми своими женскими тайнами.

Изабелла часто советовалась с Хвилис по разным вопросам, особенно когда ей приходилось заниматься домашними делами. Девушка радовалась, что может посоветоваться со старшей женщиной.

– А ты как думаешь, мама Хвилис? – часто спрашивала девушка.

И Хвилис, в светло-голубых глазах которой зажигались огоньки, улыбалась и отвечала ей, а потом обязательно крепко обнимала Изабеллу.

Казалось, старшая женщина понимает без слов, что пришлось перенести этой девушке в прошлом. Но так как Хвилис была в душе ребенком, как Изабелла, она чувствовала себя неловко из-за того, что многое было не сказано, хотя девушка, такая обычно застенчивая, легко доверяла ей сердце и душу. В ответ Хвилис рассказала Изабелле историю своей жизни и рассказала о своих сыновьях, особенно о Воррике, о котором девушка могла слушать бесконечно.