Стивен послал ей цветы – она их вернула, он прислал жемчужное ожерелье – его она тоже отвергла. Она не потрудилась ничего написать даже просто из вежливости, и теперь Стивен понимал почему – она была слишком занята обхаживанием Тьюксбери, у нее не было времени на ответ.

Чудесно! У Фиби еще остается пять дней до того, как она должна надеть на палец обручальное кольцо, и Стивен решил не сдаваться, он не может сдаться. Эта женщина сказала, что любит его, так разве это не означает, что она принадлежит ему? Может быть, ей требуется напоминание?

– Очевидно, мисс Рафферти, вы увлекаетесь стариной. Я помню, как вы восторгались развалинами древнего католического храма. Наша экскурсия была весьма познавательной, даже волнующей.

– Хм-м… – вздохнула Фиби, заметив жадный блеск в его глазах.

Она надеялась, что сегодня не встретится со Стивеном, но у Элизабет оказались другие планы, и вот теперь этот наглец затеял с ней словесную игру. Настороженность Фиби мгновенно сменилась замешательством при напоминании об этой специфической экскурсии, во время которой она увидела все звезды. Последнюю неделю она не могла думать ни о чем другом, кроме нежных ласк Стивена, волшебных поцелуев и того, как ее тело отзывалось на его прикосновения.

– Припоминаю тот случай, сэр, – задумчиво качнув головой, сказала Фиби. – Я нахожу его очень увлекательным… но прискорбным.

– Прискорбным? – со злостью повторил Стивен, сведя брови.

«Да, – хотелось ей крикнуть, – я сожалею и о том случае, и обо всех других наших встречах, потому что твои прикосновения неотступно преследуют меня!»

– Ну конечно. Очень обидно, что наши мнения так сильно расходятся. А теперь, если вы нас извините, нам пора идти, сегодня вечером лорд Тьюксбери и я играем с друзьями в вист.

– Вот как, тогда примите мои поздравления. Я предполагал, что вы любите всякие игры, а теперь убедился, что это так и есть. Очевидно, вы умеете играть чрезвычайно хорошо, раз лорд Тьюксбери намерен принять участие в игре, и думаю, ставки будут очень высокими.

– Как всегда говорит Нэнни Ди, необходимость заставляет учиться тому, что нужно. – Чувствуя, что может зайти слишком далеко, но и не желая оставлять за Стивеном последнее слово, Фиби спросила: – А что стали бы делать вы, лорд Бэдрик, при игре с высокими ставками? Играть? Или откажетесь от партии из страха перед последствиями? Держу пари, вы предпочтете последнее.

– Вы нарочно дразните меня, мисс Рафферти? Или просто злитесь, как капризный ребенок, у которого отобрали игрушку? – Если бы голос Стивена стал еще чуточку холоднее, то у присутствующих на носах повисли бы сосульки.

Фиби показалось, что она слышит, как глухо усмехнулся Уинстон, Элизабет тихонько пискнула, Райс откровенно засмеялся, а лорд Тьюксбери молча с любопытством наблюдал за словесной перепалкой двух противников.

Боль, нарастающую в сердце Фиби, невозможно было облегчить слезами, и она старалась не поддаваться ей. По какому праву Стивен злился? Сначала этот негодяй обвиняет ее во всем, словно не слышал ее признания в любви, а потом засыпает подарками в тщетной попытке купить ее согласие; и то, что он допускал такую возможность, было обиднее всего.

Всю неделю она ждала и надеялась, что, получая назад свои подарки без каких-либо даже самых коротеньких записок, он наконец-то поймет всю нелепость ситуации, изменит свои взгляды и придет к ней. Но день проходил за днем, и будущее со Стивеном становилось все менее реальным, а ее надежды сменялись разочарованием и покорностью судьбе.

– Я? Ребенок? – Разрываясь между необходимостью выйти замуж и любовью к этому мужчине, Фиби чуть не расплакалась. – Один мой недавний знакомый сказал обо мне в точности то же самое, но я считаю такое обвинение чистым вздором и уверена, что тот человек печется только о самом себе.

– Как вы сказали минуту назад, необходимость заставляет человека учиться тому, что нужно, – высокомерно скривив рот, парировал Стивен.

– Раз начался такой нервирующий вас разговор, нам, по-моему, лучше всего уйти. – Тьюксбери, до этого с большим интересом следивший за обменом любезностями, подошел к Фиби. – К тому же я еще хотел поговорить с лордом Мильтоном.

Фиби было все равно, боялся ли лорд Тьюксбери, что она может устроить сцену, или не хотел, чтобы она сказала что-нибудь, о чем потом пожалела бы, ей просто нужно было поскорее спрятаться от пронизывающего взгляда Стивена и его непоколебимого упрямства.

Стивен смотрел вслед удалявшейся Фиби, и раздражение его росло. Кто дал ей право вот так ураганом врываться в его жизнь и будоражить все его чувства, пробуждать в нем мечты о несбыточном? Он был вне себя и, услышав покашливание позади, резко повернулся и бросил на друзей испепеляющий взгляд.

– Никаких вопросов!

– Какие вопросы? – Уинстон покорно поднял вверх обе руки.

– Мой друг, я уже давно отказался от попыток что-нибудь понять, – поддержал его Райс.

– А я нет, – упрямо заявила Элизабет. – Что, если у Тьюксбери серьезные намерения? И если бы спросили мое мнение, я сказала бы, что, возможно, в этот самый момент он делает Фиби предложение.