Шрифт:
– Платон Евгеньевич, а как вы относитесь к некоему Лурье?
– К Игорю? Откуда ты его знаешь?
– Это был первый человек, которого я тут встретил.
– Так он – здесь? Почему сразу мне не сказали? Он в порядке?
– Более чем. Но мне пришлось запереть его на Колибри.
– Ничего не понимаю. Зачем понадобилось его запирать? Что с ним?
– Да говорю же, у него всё хорошо. Я запер его, чтобы он мне не мешал. И кстати, я выпустил Кирилла. Он значительно облегчил мою задачу.
– Я смотрю, ты тут основательно похозяйничал… А Игоря надо немедленно освободить! Он крайне важен для меня, и к тому же, он хороший человек.
– Да? Что ж, может быть, и хороший… Впрочем, конечно выпустим. Сейчас от него уже ничего не зависит.
– Так, я понимаю, ты всё-таки решил остаться здесь, на Острове?
– Пока я ещё ничего не решил. Для начала было бы неплохо разобраться во всем этом, а там увидим. Кроме того, я уже не уверен, что смогу покинуть Остров просто по своему желанию – вы ведь ликвидировали отверстие в защитном поле?
– Это было первое, что я сделал. Скажи, неужели ты и вправду смог пробраться сквозь это «окно»? Компьютер показал, что размеры его крайне невелики.
– Как видите – смог.
– Да уж, вижу. Кстати, как ты себя чувствуешь? Отдохнул? Предлагаю закончить кофепитие и покинуть этот гостеприимный «дворец». У нас ведь так много дел. Как думаешь?
– Да, вы правы. Пора лететь, – Сергей поднялся из кресла. Несмотря на слабость, спать уже не хотелось. Он размял руки и несколько раз присел, – у меня, к тому же, разыгрался зверский аппетит.
На этот раз, никого не встретив, они прошли сначала по коридору, а затем, поднявшись по лестнице на последний этаж, добрались до узкой площадки, где находился выход на крышу.
Остановившись возле цифрового замка, Сергей полез было искать у себя ключ, но Вознесенский его опередил. Он извлек из кармана собственную карту доступа и вставил её в считывающее устройство.
– Надеюсь, пока ты здесь гостил, никто не угнал твой вертолет.
Дверь распахнулась, и свежий ветерок ворвался внутрь. Первые лучи утреннего тропического солнца освещали ровную поверхность крыши.
Сначала Сергею показалось, что у него двоится в глазах, но уже через секунду он машинально потянулся за оружием: то, что он увидел, вряд ли сулило им что-то хорошее.
Вертолетов на крыше было два.
39
– У тебя есть какие-нибудь мысли насчет того, кто бы это мог быть? – негромко проговорил Вознесенский.
– Ни малейших, – также тихо ответил Сергей.
Стоя на крыше и не отходя от выхода, они не могли видеть того, кто сидел внутри второго полицейского вертолета, находящегося почти на противоположном краю крыши.
Солнце ещё только начинало восход, и света его первых лучей было недостаточно, чтобы определить, есть ли там кто-нибудь вообще. Кроме того, стекло кабины было не совсем прозрачным, а слегка тонированным.
– Что будем делать, Богданов? Может, вернемся в башню, пока не поздно?
– Я думаю, что если бы хотели напасть, то уже бы напали…
– Где твое оружие?
– Оставил в кабине.
Вертолет, на котором прилетел Сергей, находился примерно посередине между вторым вертолетом и дверью выхода, возле которой они стояли.
– Платон Евгеньевич, я сейчас подойду к своей машине и попробую достать автомат. При малейшем постороннем движении просто прячьтесь обратно за дверь и закрывайтесь.
– Хорошо. Только давай без геройства.
Не ответив, Сергей шагнул вперед. Потом ещё раз. Затем очень медленно двинулся к вертолету, стараясь не делать резких движений.
Остановившись у кабины, он взялся рукой за ручку дверцы и оглянулся на Вознесенского. Тот, всё также не шевелясь, стоял возле выхода. Сергей повернулся в сторону второго вертолета. Никакой реакции.
Он плавно потянул на себя ручку замка и стал медленно отодвигать дверцу.
– Доброе утро.
В кабине вертолета находилась девушка. Она полулежала на дальнем от дверей кресле и была настолько миниатюрна, что снаружи, через стекло, её было практически не заметно.
В руках она держала автомат Сергея.
– Сделай шаг назад. Или я испугаюсь и начну стрелять.
Девушка имела азиатские черты лица, была коротко стрижена и одета во все черное. На вид ей было от силы лет двадцать – двадцать два.