Глаза Лизбет вновь наполнились слезами.

– Нет, – прорыдала она, тряся из стороны в сторону белокурым бетоном. – Нет, не успел!

Эти слова вызвали у вдовы новый скорбный вопль. Честно говоря, мне показалось, что после этой короткой беседы их рыдания стали куда более искренними.

– Бедняжка, бедняжка, – ворковала Лизбет. – Как только я узнала эту жуткую новость, то сразу же подумала о тебе. Какой ужасный удар. У меня просто не слов, как жаль…

И эта женщина несколько мгновений назад называла Уилладетту «маленькой жадной шлюшкой»? Эти слова почему-то заставляли усомниться в искренности Лизбет. Не надо быть гением, чтобы понять, с какой стати Лизбет вдруг решила, что маленькие жадные шлюшки – весьма подходящая для нее компания. Лизбет всегда обладала прекрасным нюхом на самые лакомые кусочки, а Уилладетта, которая только что стала главным держателем акций птицефабрики Вандеверта, несомненно, была весьма лакомым кусочком.

Я оглянулся на Присциллу. Казалось, ее вот-вот вырвет. Она шумно откашлялась и пробормотала:

– Даже не знаю, смеяться или аплодировать.

Обращалась Присцилла ко мне, но я нисколько не сомневался, что скорбящие дамы все отлично расслышали.

– Знаешь что, Хаскелл, – продолжала Присс, – пошли отсюда: Я хочу поскорее повидать маму, и, кроме того, с меня достаточно театрализованных представлений.

Я удивленно посмотрел на нее. С чего это Присцилла решила объединить наши особы? Может, мне удалось убедить ее, что несколько дней ей действительно не помешает телохранитель?

Верджил тоже взглянул на Присс. Складки в уголках его рта залегли еще глубже.

– Никто не уйдет, пока я не разрешу, – угрюмо проворчал он. – Всем ясно? Я еще не со всеми побеседовал.

Интонация Верджила свидетельствовала: его жизнь все глубже погрязает в трясине трагедии. Серые глаза Присс сузились, но она ничего не сказала.

Вдова оторвалась от груди Лизбет и стрельнула в Присциллу недобрым взглядом. Саркастическое замечание падчерицы не прошло мимо ее внимания, но вот что странно – глаза Уилладетты были совершенно сухими. Неужели она израсходовала запас слез?

Взгляд Уилладетты переместился с лица Присциллы на мое. Отстранившись от захлебывающейся в рыданиях Лизбет, которая свой запас влаги еще не израсходовала, Уилладетта спросила:

– Не тот ли вы телохранитель, которого нанял Джейкоб? Аж из самого Луисвиля? – Голос ее звучал несколько воинственно для женщины, находящейся в глубоком трауре.

Шмыгнув носом и мазнув по нему кружевным платком, вдова объяснила, не обращаясь ни к кому конкретно, но скосив взгляд в мою сторону:

– Сегодня утром мне позвонил Джейкоб и сообщил, что нанял человека, который похож на арлекина.

Теперь наступил мой черед испытывать тошноту.

– Джейкоб в самом деле нанял меня охранять Присциллу, – проговорил я как можно спокойнее. – Я действительно когда-то жил в Луисвиле, но теперь живу здесь…

Наверное, потребность перебивать – семейная черта Вандевертов. Ее приобретают даже те, кто вступает в брак с членами семьи. Уилладетта повернулась к Верджилу:

– Вы можете поверить, что Джейкоб нанял этого клоуна в телохранители? И что он приступил к работе именно сегодня? – Она оглядела аудиторию. Я обратил внимание, что Джеб и Фред с готовностью отозвались на ее взгляд. – У Джейкоба никогда в жизни не было телохранителя, – продолжала Уилладетта, – а как только он им обзавелся, его тут же убили.

Лизбет с готовностью отозвалась:

– По-моему, это переходит все границы!

Краска прилила к моему лицу. Хуже всего было то, что кое-кто из публики взирал на меня с сочувствием. Инес, Р.Л. и даже Присцилла.

– Я не был телохранителем Джейкоба, – сказал я, наверное, в миллионный раз. – Я охранял Присциллу!

Но никто, похоже, не слушал. Инес, Р.Л. и Присс продолжали сочувственно пялиться на меня.

– Не терзай себя, Хаскелл. – Присцилла похлопала меня по руке. – Я знаю, ты сделал все, что мог.

Невероятно, Присс явно пыталась меня утешить. Это было что-то новенькое. Однако ее слова меня ничуть не успокоили, напротив, мне стало еще мерзопакостнее. Я все больше и больше приходил к выводу, что вся эта история мало-помалу становится делом моей чести. Я должен выяснить, кто убийца! Кроме долга перед Джейкобом есть кое-что еще: если я не отыщу преступника, то стану первым детективом в Пиджин-Форке, который выставит себя на посмешище. И единственным.

Даже шериф взирал на меня с жалостью, и от этого я пришел в еще большее замешательство. Откашлявшись, Верджил спросил:

– Миссис Вандеверт, вам что-нибудь известно о врагах мужа?

Похоже, Верджил поспешил сменить тему, чтобы вывести меня из затруднения. Может, он все-таки считает себя почти родственником? Хотя не могу сказать, что я испытывал к нему благодарность. Конечно, большое спасибо, Верджил, но я сам способен постоять за себя.

Уилладетта даже не задумалась над вопросом.

– Конечно, известно! – радостно воскликнула она. – У Джейкоба было полно врагов! – Прозвучало это так, словно врагами следовало гордиться. Она со значением кивнула, отчего ее рыжий «начес» едва не хлестнул меня по лицу. – Знаете, среди птичников зверская конкуренция!