– Попытайся еще раз, Энни. Это лучшее из того, что ты можешь сделать.

– Лучшее, что я могу сделать, Хелен, это держаться от Джейка как можно дальше. – Энни запихнула розового медведя в пакет, в который укладывала вещи на полу детской. Маделин протянула ей большого Винни-Пуха, считая, что она с ней играет.

Прошло только двадцать четыре часа с тех пор, как Энни узнала о частном детективе, но казалось, что это было сто лет назад. Открытие перевернуло ее жизнь вверх дном.

Хелен смотрела на нее, сидя в кресле-качалке, глаза ее были встревоженными.

– Но, Энни, это твой дом.

– Может, это и мой дом, но Маделин – мой ребенок. У меня нет выбора.

Хелен грустно кивнула:

– Энни, это так неожиданно, и Нью-Йорк очень далеко.

– А это идея! – Энни засунула в пакет полосатую зебру и потянулась за зеленой обезьяной. – Чем дальше я уеду отсюда, тем труднее будет Джейку добраться до Маделин.

– Раньше ты ненавидела жизнь в большом городе.

– Да, но я ненавижу и мысль о том, что буду сидеть здесь, как подсадная утка. Кроме того, в Нью-Йорке я сумею побольше заработать.

Энни позвонила своему бывшему боссу, и он потерял дар речи от радости, услышав, что она возвращается в рекламное агентство. Затем позвонила давней подруге, которая предложила ей и Маделин пожить у нее, пока Энни не найдет себе жилье.

Хелен обеспокоенно нахмурилась:

– Энни, правильное ли это решение? Бегство мало когда помогает.

Энни отвела с лица прядь волос.

– Я знаю, но ранчо почти убыточно. Если я буду получать зарплату, то мне легче будет справиться с материальными проблемами. И если я найду хорошо оплачиваемую работу, Джейк не сможет утверждать, что я убежала от него или что я психически неполноценна.

Хелен вздохнула и медленно кивнула.

– Боюсь, что на твоем месте я поступила бы так же. Дедушкины часы в прихожей пробили двенадцать раз. Хелен, тяжело опираясь на палку, поднялась с кресла-качалки:

– Мне пора. Бен отвезет меня сегодня в Талсу, к врачу на осмотр. Ты когда завтра улетаешь?

– В три часа дня. – Энни проводила подругу до двери. Маделин потопала за ними.

У дверей Хелен повернулась:

– Я буду скучать по тебе, Энни.

– Я тоже – и по тебе и по Бену. – Энни крепко обняла ее. Когда отодвинулась, глаза у обеих женщин были влажными.

Вытерев щеку, Хелен тепло улыбнулась:

– Я приду завтра утром и помогу тебе окончательно собраться.

Следующим утром, когда Энни вытирала с подбородка Маделин яблочный сок, раздался звонок в дверь.

– Входи, Хелен! – крикнула она.

Маделин, стукнув чашкой по столику и расплескав молоко, весело засмеялась.

Энни укоризненно на нее посмотрела.

– Ты хочешь, чтобы я совсем замоталась? – Она повернулась к мойке, чтобы взять кухонное полотенце.

– Инк! Инк! – радостно завопила Маделин, стуча ножками по стульчику. – Инк! Инк! Инк!

Маделин так возбуждалась при виде только одного человека. Энни с ужасом повернулась – в дверях кухни стоял, улыбаясь, Джейк.

– Доброе утро, моя сладкая. – Он пересек комнату и, поцеловав девочку в пухлую щечку, улыбнулся Энни. – Доброе утро.

Мужчина не имеет права быть таким красивым. Вопреки здравому смыслу ее тянуло к нему. Он смотрел так открыто, улыбка его была так искренна. Это обезоруживало. Если бы Энни не знала, то никогда бы не поверила, что Джейк строит за ее спиной планы отнять у нее ребенка.

Она вдруг поняла, что стоит как статуя с голубым кухонным полотенцем в руках и не отрываясь смотрит на него. Она не должна выдавать себя и показывать, что знает о детективе.

– Доброе утро, я… э… не ждала вас. – Наклонившись, Энни стала вытирать забрызганный пол.

– У меня сегодня встреча в Бартлсвилле, и я решил заскочить по дороге. – С подозрением посмотрев на нее, Джейк, опустившись на колени, взял из ее рук бумажное полотенце, чтобы помочь. – Что там за чемоданы в прихожей?

Энни, встав, отвернулась к мойке:

– Да так, ничего.

– Ничего?

Энни, пытаясь что-то придумать, оторвала от бумажного рулона новый кусок полотенца. Она не сумеет скрыть от него то, что знает. Но по крайней мере ей нужно попытаться уехать из города прежде, чем он догадается окончательно.

– Похоже, вы собрались в путешествие?

Отрицать это было бессмысленно.

– О… да. Я… еду в Калифорнию навестить старую приятельницу.

– Судя по чемоданам, вы пробудете там месяц или два. Энни пожала плечами: