– Поднесите ее поближе, чтобы я могла видеть. Сестра шагнула вперед, на ее лице отразилось беспокойство.

– Может быть… лучше попозже?

Не обращая внимания на ее слова, Энни повернулась на детский голосок. Ее ждал шок. Изо всех сил моргая, она уставилась на представшую ее глазам картину.

Да, это был ребенок, ее ребенок. Но вместо желтого костюмчика для игр, который Энни надела на нее сегодня утром, девочка была облачена во что-то напоминающее кинофильмы о джунглях. И что было страшнее всего – рот измазан чем-то черным.

Маделин радостно улыбнулась Энни. Черными были ее язык и десны. Вся внутренность рта была темной, как пещера с летучими мышами. А два маленьких зубика казались крошечными темными сталактитами.

– Что вы сделали с моим ребенком? – прошептала Энни. Подняв глаза, она увидела человека, державшего Маделин на руках. Сердце в ее груди остановилось. Это был не Джейк, а прыщавый парень с выбритыми с боков головы волосами и ярко-розовым гребнем на темени, похожим на спинной хребет динозавра.

Из-за гребня парня появилось лицо Джейка.

– С ней все в порядке. Она просто засунула в рот маркер. Вот и все.

– Она наелась чернил? – слабо спросила Энни.

– Они не токсичны. Можно не волноваться.

Не волноваться! Рот у ребенка черный, как деготь, на ней непонятно что надето, ее держит на руках какой-то ненормальный, и все это из-за того, что девочка осталась на попечении человека, который претендует на опеку.

– Где ее одежда?

– Она ее всю намочила. И пару памперсов тоже.

– Мы не шутим, – пробормотал парень, округлив глаза и сморщив нос.

Энни посмотрела на парня, затем снова на Джейка:

– А это?..

Джейк неуверенно посмотрел на юнца:

– А это… ээээ…

– Шип, – сказал тот. – Мне нравится, когда меня зовут Шип.

– Мы только что познакомились, – пояснил Джейк. – В комнате ожидания. Он помогал мне заниматься Маделин.

«Похоже, ему самому нужна нянька», – подумала Энни. Штаны парня, казалось, вот-вот свалятся с него, в левом ухе больше поддельных драгоценностей, чем в большинстве супермаркетов. Маделин потянулась к блестящей сережке.

– О! – взвыл Шип. – Отдай мое ухо.

Джейк подошел и высвободил его ухо. Маделин тут же вцепилась в него снова.

Парень отклонил голову в сторону, как боксер на ринге.

– Возьмите ее. – Он сунул ребенка Джейку. – Я не хочу, чтобы мне разорвали ухо, как нос моей подружке.

Маделин, отчаянно запротестовав, вновь потянулась к уху парня. Он отодвинулся:

– Нет, дружок, хватит. Я пошел.

Подросток, повернувшись к Джейку, протянул руку ладонью вверх. Поставив ребенка на пол, тот вынул из кармана деньги и протянул их мальчишке.

Маделин подошла к кровати Энни и начала карабкаться на нее. Энни хотела протянуть ей руку, но мешала капельница. Она улыбнулась:

– Привет, дорогая.

– Ма-ма, ма-ма-ма.

– Она что, сказала «мама»? – удивился Джейк.

– Да, – улыбнулась Энни девочке.

– Она говорит?

– Учится говорить.

– Ма-ма, ма-ма, – повторила Маделин, потянувшись к трубке капельницы.

Энни изумленно уставилась на Джейка. Мужчина, который раньше был безупречно ухожен и дорого одет, стоял перед ней в мятой грязной рубашке и галстуке в черных пятнах. Его серые брюки были мокрыми, штанины подвернуты, и он каким-то образом умудрился потерять свои носки. Он напоминал жертву кораблекрушения.

– Что стряслось?

– Переодевал Маделин.

– Это все она?

Джейк мрачно кивнул:

– На самом деле все не так страшно. – Он шагнул к Энни, в его глазах была забота. – Самое главное – как вы?

Сердце Энни забилось чаще, когда он подошел к ней.

– Думаю, обойдется.

– Вам больно?

– Не очень. Меня основательно накачали лекарствами. – Голова Маделин показалась над краем матраса. Энни погладила кудряшки малышки. – Мне сказали, что я должна находиться здесь день или два.

– Да, я слышал. Я позабочусь о ребенке.

Даже в таком заторможенном состоянии Энни понимала, что ее возможности ограничены. Но она и сама не знала, что чувствует: беспокойство или облегчение.

– Мне очень жаль, что вам приходится этим заниматься. Она может быть настоящим наказанием, за ней постоянно нужно следить…

– Я это понял. Энни колебалась.

– Я бы хотела, чтобы она оставалась в знакомой обстановке. Я… не хочу, чтобы вы увозили ее в Талсу.

– Хорошо. Я останусь с ней в вашем доме. Энни тяжело сглотнула, у нее пересохло во рту.