Джейк хотел сказать, что ей не по силам и за ребенком присмотреть, но передумал.

– Как давно вы себя так чувствуете?

– Это началось вчера, ночью стало хуже, а к утру… – Голос у нее оборвался.

– Я отвезу вас в больницу, – решительно сказал он.

– Нет, я не хочу.

– Тогда вызову «скорую», сами вы не доедете. – Джейк вытащил из кармана мобильный.

Энни молча смотрела на него. Ей не хотелось в этом признаваться, но он прав. Она чувствует такую слабость и головокружение, что может отключиться в любой момент. Утром она с трудом вынула Маделин из кроватки.

Но она не может уехать на «скорой». Кто останется с Маделин? Бен и Хелен в Талсе.

– Где тут ближайшая больница? – спросил Джейк.

– В Бартлсвилле.

– Послушайте, не упрямьтесь, я отвезу вас туда. Вы будете там еще до того, как приедет «скорая».

Энни заколебалась. Его подбородок дрогнул.

– Послушайте, леди, мы можем препираться, пока вы тут не скончаетесь. Или мы поедем к врачу, и вы расскажете ему, что у вас болит. Если вы хотите, чтобы у вашей дочери была мать, вы поедете со мной.

Он знал, на какие рычаги нажимать, этот адвокат.

– Хо… хорошо, но нам нужно взять детское сиденье из моей машины.

– Еще что-то?

– Мою сумку и сумку с вещами ребенка. Она на крючке в кухне за дверью.

Джейк кивнул:

– Отлично. Давайте посадим вас в машину, потом я заберу вещи.

Энни оторвалась от двери и сделала шаг вперед. Острая боль пронзила ее с головы до ног. Все расплывалось, перед глазами мелькали красные пятна, круги.

Она почувствовала, что ее поддерживает рука Джейка.

– Я вам помогу.

Рука под крахмальной белой рубашкой была сильной и жесткой.

Энни изо всех сил вцепилась в нее.

– Маделин… – пробормотала она.

– С ней все в порядке. Она сидит на крыльце, пытается поймать собаку за хвост. Я приведу ее в машину, как только посажу вас.

Джейк подхватил Энни на руки. Она прикасалась своей щекой к его, чувствуя ее грубоватую мягкость и вдыхая слабый запах крема для бритья.

Джейк отнес ее к машине и стал открывать дверцу. Затем помог сесть, быстро вернулся к крыльцу и подхватил на руки Маделин.

Малышка заревела.

– Вот так, – сказал он, устраивая ее на заднем сиденье. Маделин тут же успокоилась, придя в восторг от того, что она в незнакомой машине.

– Побудь с мамой. Я сейчас вернусь.

Он вернулся через несколько минут с детским сиденьем и сумками. Пару минут Джейк возился, укрепляя сиденье, потом посадил туда Маделин, и та громко запротестовала.

Энни прислонилась головой к спинке сиденья, пытаясь не обращать внимания на режущую боль в боку. Джейк завел мотор и выехал на дорогу, подняв столб пыли.

Борясь с тошнотой, Энни закрыла глаза. Только вчера она размышляла, как бы ей уехать из страны, спрятаться от него. Но сейчас у нее не было выбора. Она больна, как же она больна. Может даже умереть.

Господи, если она умрет, что же будет с Маделин? Она не может умереть. Она не умрет. Люди ее возраста не умирают от боли в животе, во всяком случае, сейчас, в этом веке.

Джейк оглянулся через плечо:

– У вас есть родственники, которым я могу сообщить о случившемся?

– Нет. – Энни схватилась за бок, боль становилась непереносимой.

– У вас есть няня или кто-нибудь, кто может побыть с ребенком, если вас положат в больницу?

В больницу? Это вполне вероятно. Безысходность ситуации потрясла Энни.

– У меня никогда не было няни, только управляющий и его жена. А их здесь не будет несколько недель. – Ее охватила паника. Губы задрожали. – У меня нет никого, кто бы мог присмотреть за дочерью.

– Есть. – Его глаза сверкнули. – У вас есть я.

Боже! Она не может оставить ребенка с человеком, который угрожал отобрать его у нее.

Но… что ей остается делать? Перл не справится с малышкой, даже если ей и разрешат оставить девочку с ней в инвалидном доме. Энни, закрыв глаза, откинулась на сиденье, чувствуя себя все хуже.

Получасом позже Джейк сидел в пустой комнате ожидания отделения интенсивной терапии, наблюдая, как малышка топает от одного зеленого винилового стула к другому, такому же виниловому и зеленому. Он попробовал посадить ее себе на колени, но ничего не получилось. Каждый раз, когда он подходил к ней поближе, она начинала кричать так, будто видела трехголового монстра.