Адам поднял руку, как бы защищаясь:

– Сжальтесь. Сегодня вечером у меня нет сил обсуждать роли женщины и мужчины. Моя голова гудит. – Ребекка молчала. Он заметил ее поджатые губы и спросил: – Вы злитесь?

– Я? Ничуть. Я обожаю беседовать с женщинами, которые не могут отличить Сократа от страницы светской хроники в «Тайме». Тетя Дженет настаивает на том, что должна представить меня каждому достойному мужчине в этой комнате, не обращая внимания на мои протесты. Мы с вами, если можно так выразиться, партнеры, это мой первый бал, я еще не танцевала вальс, а вы улизнули и прекрасно проводите время. И все это, разумеется, после того, как вы целый день читали мне лекции о моем поведении. Так какие у меня могут быть причины злиться? Я безмерно наслаждаюсь.

Немного раздосадованный ощущением, что он причина ее очевидного недовольства, Адам недоверчиво спросил:

– Вы хотели сегодня обсуждать Сократа? Она фыркнула.

Он попробовал подойти с другой стороны:

– А вы вообще танцевали?

– Нет, но не из-за недостатка приглашений.

Адам почесал подбородок.

– Это действительно ваш первый бал?

– Да, – буркнула она.

Ах, так вот в чем причина ее недовольства! Но Адам не знал, как поступить. Он привык иметь дело с мужчинами, а не приводить в чувство женщин. Его товарищи по оружию, те, кто был женат, жаловались на неспособность своих жен быть правдивыми. Как можно побороть такую странность?

– Мне жаль, если вы чувствуете себя покинутой, – начал он.

Его искренность заставила Ребекку почувствовать себя ужасной брюзгой. Он ведь просто делает то, зачем пришел сюда. Ребекка задумалась на мгновение, пытаясь решить, что же она на самом деле чувствует, и наконец признала, что надеялась, что этот вечер станет особенным. Адам, разумеется, пришел сюда с совершенно другой целью.

– Ничего страшного. Вы встретили кого-нибудь из знакомых?

Адам взял бокал шампанского, сделал томное выражение лица, оперся непринужденно на свою трость и осмотрел бальный зал. Если кто-то и шпионил за ним, он увидел бы скучающего денди.

– Несколько лордов и леди, большинства из которых до сего момента мне довольно успешно удавалось избегать. К счастью, я проводил большую часть времени на побережье или на королевской службе. Даже если бы я заговорил с ними, я уверен, что они не узнают... – Он внезапно замолчал. – Нам повезло! Оба – и лорд Сиверс, и Осуин – сегодня здесь. Видите мужчину рядом с оркестром, в темно-синем жилете и песочных бриджах? Моего роста. Блондин.

Чтобы иметь лучший обзор, Ребекка обошла бронзовую статую.

– Это лорд Бенджамин Сиверс, – продолжал Адам. – Он мой старый знакомый, был капитаном во Франции и последним, с кем я беседовал перед моим похищением.

Этот человек напомнил Ребекке прекрасного греческого бога. У него были классические черты лица, которые создавали впечатление чувствительности и доброты, и он с интересом смотрел на своих собеседников, трех седовласых джентльменов, явно забавляясь. Облако светлых кудрей, обрамлявших лицо, в сочетании с открытой, непринужденной улыбкой довершали его ангельский образ. Очень трудно было бы представить, что он способен на предательство и убийство.

– Он кажется совершенно безобидным.

– Правило номер один.

– Умоляю, не надо больше правил.

Не обращая внимания на ее мольбу, Адам повторил:

– Правило номер один. Никогда не доверяйте внешности. Характер человека не всегда отражается на его лице. Большинство людей верят в то, что видят, и никогда не заботятся о том, чтобы заглянуть под внешнюю оболочку. Многие никогда не тратят время, чтобы лучше узнать человека. Они основывают свои суждения просто на внешности. Вот я, например. Я здесь уже больше часа, и никто не задался вопросом, кто я такой и что собой представляю.

Что касается Сиверса, у него мерзкий характер и он может быть безжалостным. Однако он всегда с честью вел себя на поле боя. Я не могу представить его продающим свою страну или меня. Но все же, пока не доказано обратное, я вынужден его подозревать.

В дальнем углу зала пожилая матрона, опекающая двух молодых девушек, энергично махнула веером, приветствуя Адама. Он ответил ей изящным поклоном, а потом быстро направился в противоположном направлении, увлекая за собой Ребекку.

Девушка оглянулась. Дама продолжала яростно размахивать веером. Ее прическа, возвышавшаяся башней на макушке, угрожающе раскачивалась из стороны в сторону.

– Кто это?

– Не смотрите, – отчаянно прошептал Адам, прячась за ближайший вазон со множеством пурпурных и белых орхидей. – Это леди Уиншим. Если вы изобразите хоть каплю интереса или посмотрите ей в глаза дольше двух секунд, мы обречены. По ее скромному мнению, каждая из ее дочерей обладает красотой, заслуживающей поэмы минимум из шести стихов. Она настаивает, чтобы я познакомился с юными леди.

Ребекка подумала, что, возможно, была раньше слишком строга к нему. Адам выглядел совершенно измученным. Она наклонилась над вазоном, наслаждаясь нежнейшим ароматом цветов.