Аманда чувствовала себя неловко от того, что произошло. Она не была настолько наивной, чтобы думать, будто он взял больше, чем ему позволено. Его извинение привело ее в ярость.

– Меня никто никогда так не целовал. – Аманда поспешила к двери, закалывая распавшиеся волосы. – И я ни о чем не жалею, но запомни: в аду похолодает прежде, чем я снова дам тебе до себя дотронуться.

Клинт открыл рот, чтобы объяснить, что просил прощение за причиненное неудобство, но Аманда была уже как ветряная мельница на полном ходу.

– Доброй ночи, мистер Мэтьюз, – она хлопнула дверью и исчезла.

Клинт со всего размаху ударил ладонями по столбу и выругался. Он не мог поверить, что целовал ее. Всегда его первым правилом было – не увлекаться. Он обзывал себя последними словами, которые приходили на ум.

На то, чтобы немного остыть и вернуться в зал, ушло несколько минут. Когда Клинт вошел в фойе, Аманда прощалась с мисс Пич и полковником Винтерсом. Клинт стоял и смотрел на нее, удивляясь, что женщина, которая так хорошо держит себя, могла быть страстной в руках мужчины.

– Спасибо за то, что пригласили меня, но мне уже пора домой. Мы с мистером Мэтьюзом только что обсудили погоду, боюсь, мне следует поторопиться, чтобы вернуться до дождя.

– Жаль, что не остаетесь с нами, но я очень рада, что Вы пришли. – Мисс Пич взглянула на Клинта. – Не думаю, что мистер Мэтьюз будет возражать против того, чтобы проводить Вас.

Клинту хотелось взреветь. Нет, ни минуты больше наедине с этой женщиной. Ее праведность была такой же твердой, как и ее бюст. Но он лишь кивнул в ответ.

– В этом нет необходимости, – голосом Аманды можно было резать стекло.

Мисс Пич умоляюще взглянула на полковника, и старик все понял. Его слова звучали приказом для Клинта, но глаза не оставляли лица мисс Пич.

– Возьми мой кабриолет и отвези мисс Гамильтон домой. Когда вернешься, найдешь меня здесь. – Голос его смягчился. – Не пристало женщине ходить одной так поздно. Она может наткнуться на Лоусона и его собутыльников.

Мисс Пич улыбнулась и с благодарностью пожала руку полковника.

Клинт схватил куртку и вышел, чтобы подготовить кабриолет. Он решил, что выполнит это поручение и в будущем позаботится о том, чтобы их пути с Амандой Гамильтон не пересекались. Он всегда ненавидел такой тип женщин. Кроме того, он считал, что она никогда не выйдет замуж, в противном случае жизнь бедняги превратится в настоящий ад.

Когда он вернулся в дом, Аманда уже ушла. Прежде чем Клинт догнал ее, она прошла половину улицы.

– Садись! – приказал он, придав голосу больше злости, чем хотел.

– Иди к черту.

– Послушайте, леди, – Клинт подъехал поближе, – я намереваюсь проводить Вас домой, даже если мне придется связать Вас по рукам и ногам и бросить в коляску. Так что, прошу!

Аманда продолжала свой путь.

– Не могу представить себе другого мужчину, которого я бы ненавидела так же, как вас, мистер Мэтьюз.

Клинт внезапно рассмеялся. Что-то в этой женщине пробудило к жизни его, казалось, навсегда умершие чувства.

– Неужели все Ваши вечера с джентльменами заканчиваются как этот, леди?

– Во-первых, перестаньте называть меня “леди”, а, во-вторых, Вы явно не джентльмен. – Она натянула капюшон, поскольку дождь усиливался и бил по лицу.

Клинт соскочил с кабриолета и загородил девушке путь, прежде чем та смогла отойти в сторону.

– Почему? – спросил он. – Потому что я целовал тебя так, как нужно целовать мужчине женщину?

Аманда попыталась обойти его, но он резко и твердо схватил ее за руку.

– Ответь, Аманда. – Дыхание Клинта согревало ее холодное лицо.

Неожиданно для себя она ответила:

– Меня никто так не целовал. Никто не обращался так со мной. Отпусти руку. – Подбородок Аманды слегка приподнялся, когда Клинт отпустил ее. – И не смей извиняться. Дай мне слово, что ты никогда больше не попытаешься меня поцеловать.

– Ты сядешь в кабриолет, если я пообещаю это? Просто здесь нельзя оставаться, можно промокнуть до костей.

Аманда кивнула и позволила Клинту подняться в повозку. Мысли путались в голове Клинта. Ему нужно было время на раздумье. Не говоря ни слова, он взял вожжи и погнал коней. В тот момент он скорее бы прострелил себе ногу, чем вновь коснулся этой женщины. Он подозревал, что и она думает так же. Тот поцелуй на веранде – глупейшая выходка в его жизни. Но еще хуже то, что он ни о чем не жалел.