Она спрятала волосы под широкополой шляпой, затем взяла в руки старый револьвер “Патерсон”. Сначала Аманда колебалась, думая стоит ли ввязываться в историю, которая ей, может быть, не под силу. Она даже не знала, как зарядить оружие, а тем более, как из него стрелять. Да и что вообще заставило ее подумать, будто Клинт нуждается в помощи?

Но потом Аманда увидела бумажное сердце, лежащее в носовом платке жены Клинта, и поняла, что ей следует делать. Ведь в конце концов этот человек извлек не бумажное, а ее настоящее сердце в ту ночь. Она была, наверное, единственной женщиной в городе, которую никто не хотел любить, а этот сильный, молчаливый мужчина хранил бумажное сердце, как сокровище, и к тому же, спас ей жизнь. Какое еще доказательство его чувств необходимо?

Рука Аманды дрожала, когда она пристегивала пистолет к поясу.

– И ты, Клинт Мэтьюз, тоже не подарок, – бормотала она. – Но я знаю, что ты меня любишь. И я заставлю тебя жить долго, чтобы ты наконец это понял.

Она вышла из конторы и тихо перешла улицу. Через несколько минут Аманда была уже у черной лестницы отеля. Она быстро вскарабкалась на балкон точно так же, как это сделал Лоусон.

Клинт проглотил тройную дозу снотворного, оставленного доктором. Он знал: чтобы уснуть, ему потребуется что-то большее, чем лекарство. Выключив свет, он постарался расслабиться. Пуля Лоусона была просто укусом комара по сравнению с тем, какой болью разрывала его сердце статья Аманды. Если бы и вправду старик Ллойд мог вынуть из груди сердце. Оно всегда причиняет только беспокойства.

Клинт прилег на подушки, закрыл глаза и попытался припомнить хотя бы один эпизод в своей жизни, когда его мир посетила бы красота. Единственной мыслью, которая пришла на ум, было воспоминание о том раннем утре, когда он разбудил Аманду. Он старался припомнить все подробности, но лекарство уже начало действовать. Вдруг Клинт осознал, что он еще на войне и каким-то образом случилось так, что он не перестал сражаться. Клинт видел, как другие, приехав домой, оставили войну в прошлом. Он же, как ни старался, не мог сбросить кобуру, продолжая сражение.

Клинт погружался в сон. Легкий ветерок морщил занавески и его последней сознательной мыслью было желание закончить, наконец, войну и спать с Амандой, заключив ее в свои объятия.

– Мэтьюз! – чей-то голос ворвался в сон Клинта. – Мэтьюз, проснись!

Клинту снилось, что он пробирается сквозь огромное поле пшеницы, растущей прямо у него над головой. Он знал, что его кто-то зовет, но не мог найти ни дороги, ни хотя бы луча света.

Без всякого предупреждения холодная сталь дула пистолета ткнулась ему в щеку. Клинт тут же проснулся. Он скатился с кровати и потянулся за своим кольтом. Но пистолет исчез, а руки Клинта оказались закованными в сталь.

– Не думаешь ли ты, что я оставлю пистолет на расстоянии вытянутой руки от тебя? А! Мэтьюз? – даже при слабом свете фигуру Дона Лоусона было нетрудно узнать. – Я был уверен, что наручники шерифа пригодятся.

Клинт выпрямился, не показывая страха перед этой змеей. Он раздвинул руки, сжатые в кулаки, как можно шире, не обращая внимания на то, что металлические наручники врезались в кожу.

– Мэтьюз, ты стал помехой для меня, как только появился в этом городе, – сказал Лоусон. – Я готовил здесь маленькую междоусобную войну, а ты встал на моем пути.

Взгляд Клинта бродил по комнате в поисках оружия, а губы спокойно отвечали:

– Что значит для тебя этот город, Лоусон? У тебя здесь нет ни земли, ни привязанностей.

– Но все будет, когда фермеры и хозяева ранчо начнут убивать друг друга, – картежник захохотал, будто всех обвел вокруг пальца. – Долгие годы я искал вот такой городок, где мог бы осесть. Такое местечко, где на несколько сот долларов я жил бы, как король. Не могу представить себя окруженным семьей, но смогу управлять ранчо, таким, как у полковника. Ведь полковника Винтерса давно бы не было в живых, если бы ты не явился в город.

– Ты бы не скрылся. – Клинт медленно направился к умывальнику.

Лоусон рассмеялся.

– Кто остановит меня, когда не будет полковника? В этом городе только у старика Ллойда да у этой надоедливой, как муха, газетчицы есть характер.

Клинт продолжал двигаться к умывальнику и вдруг он понял все планы Лоусона.

– Значит, если бы ты развязал эту заваруху, то никто не заметил бы, как три пули сразили бы Ллойда, полковника и Аманду.

Лоусон покачал головой.

– Я не думал убивать женщину, просто хотел отпугнуть ее. Знаешь, каковы эти дамы – переверни вверх дном их квартиру несколько раз, и они соберутся, упакуют вещи и сбегут отсюда подальше.

– А потом моя очередь, – Клинт почти дошел до умывальника, где стоял фарфоровый кувшин. Он потряс головой, старясь избавиться от воздействия большой дозы снотворного.

– Да, потом твоя очередь, – ответил Лоусон.

Когда связанные руки Клинта дотянулись до кувшина, пистолет Лоусона ударил Клинта в лицо и без того покрытое синяками. Удар рассек щеку, и, потеряв равновесие, Клинт упал.

– Не надо ничего предпринимать, Мэтьюз, или я пристрелю тебя прямо здесь, в городе, а не на дороге, как планировал, – картежник рассмеялся. – Все равно никто не поможет.