За воскресенье не пришло ничего нового. Такие вот дела. Еще об одном моем знакомом нужно говорить только хорошо, добавляя при этом слово «покойный». Особо знакомыми, правда, мы с Зимним не были. Так, вляпались в одну и ту же операцию спецслужб. И познакомились мы в тот момент, когда нас обоих держали в качестве подсадных уток.

Нашлись люди, хотевшие отправить и меня и его, в чисто профилактических целях, на тот свет.

Мне жутко захотелось скомкать злополучный листок бумаги и завыть. Тихо, так, чтобы никто не услышал. Чтобы не подумал кто-нибудь, не дай Бог, из моих ближних, что двинулся их родственник крышей.

Спокойно. Нужно просто все спокойно обдумать и успокоиться. Ничего ведь страшного не произошло – просто венгерский уголовник приказал замочить уголовника украинского. И все. У русской мафии работа еще опаснее, чем у… Кого? Ладно, у русской мафии работа просто опасная.

Вот и нарвался Зимний на мину. Да. В смысле, конечно. А в это время ко мне совершенно случайно обращаются с деловым предложением и передают привет от покойника. Я глянул на время взрыва, указанного в сообщении и мне стало еще хуже. Мой разговор в гостинице и взрыв в Будапеште практически совпадали.

Твою мать!

Случайно совпало. Совершенно случайное совпадение. И также совершенно случайно ко мне дозвонился Паша Ковальчук, который собирался с силами для этого звонка почти пять лет. Вселенная сошла с ума и просто засыпала меня совпадениями.

Бывают такие счастливчики. Вот как в соседнем батальоне было, когда я срочную служил. Решил паренек, что служить настолько тяжело, что лучше уж быть инвалидом. Решил и выстрелил себе в ногу сквозь сапог. Два раза. И оба раза пули прошли между пальцев. Повезло? Его потом отправили в дисбат за попытку членовредительства.

Мы потом долго это обсуждали. С одной стороны – остался с ногой. С другой стороны – загремел в дисциплинарный батальон. В одном мы сошлись крепко – такие совпадения, чтобы пули дважды прошли между пальцами ног, бывают раз в сто лет. Раз в сто.

А как быть сейчас? Как оценить?

Я не вскочил со стула и не принялся бегать по комнате только по двум причинам, во-первых, это была бы уже истерика, а во-вторых, я никогда не бегаю от волнения по комнатам. От волнения я либо ем, либо сплю.

Открылась дверь и в комнату заглянула мама:

– Ты уже не будешь ужинать? Можно все убирать в холодильник?

– Да, можно.

Можно. Потому, что и есть мне что-то не хочется, и спать, судя по всему, не получится. Не тот тип истерики. Не тот.

Интересно, Зимнему успели сделать какое-нибудь интересное предложение? И сообщить, что его, как раз, в отличие от всех остальных, никто не тронет. Успели?

Вот так позвонил ему кто-нибудь, назначил встречу, пардон, забил стрелку, и сообщил, что о нем, о Зимнем, вспомнили. На самом верху.

Господи, я ведь по наивности думал, что уже не смогу так испугаться. Что уже отпугался там, в ночном лесу, среди брызг крови, застывающих на прошлогодней листве, и среди запаха крови. Острого запаха свежепролитой крови.

Там ведь, в лесу, возле меня стоял и Зимний.

Снился ему тот лес или нет? Или только мне выпало счастье подцепить в том лесу ночной кошмар?

Если возникнут проблемы – позвони! Кто это мне сказал? Паша. Майор милиции Павел Ковальчук сегодня сказал временно не работающему Александру Заренко эту волшебную фразу.

И что-то еще… Да. И еще.

Тебя не удивляло, Саша, что никто из персонажей твоего романа не пострадали? Или как он там сказал? Никого не тронули? Черт, совсем склеротиком стал. Одно помню точно, и тронули одного из персонажей, и пострадал он.

– Па! Ты работаешь? – на пороге комнаты появился Сан Саныч.

– Да, работаю! – Сашка здесь не при чем, но сдержаться я не смог.

Сан Саныч вышел.

Позвони. Будет проблемы – позвони. Я покосился на телефон. Какой соблазн. Какой страшный соблазн – набрать всего несколько цифр и задать вопрос. И, возможно, получить ответ. У меня необычно широкие, для временно не работающего, связи в спецслужбах. И в российской, и в украинской. Позвонить.

Мине ответят. Мне очень хотят ответить, ведь Пашку не случайно ко мне подослали.

Либо Петров, Либо Миша, кто-нибудь из них мне с удовольствием ответит, а потом попросит. О какой-нибудь мелочи. А потом окажется, что эта мелочь превратит мою жизнь в ад.

В ад. А кто сказал, что я сейчас не двигаюсь на тепло геенны огненной? И скоро запахнет паленым. И в бок мне воткнуться вилы… Тьфу ты, лишь бы не перо. И не пуля…

И ничего, я просто очень хочу жить. Я хочу жить и при этом не хочу ни у кого покупать право на жизнь. Не желаю. Есть у меня такой идиотский гонор.