Осень с трудом сдерживалась. Она хотела быть спокойной и уверенной, но страх парализовал ее. Единственное, что могла она сделать, – это говорить.

– Ты ранен?

По-прежнему никакого движения. Неожиданно ее охватило желание убедиться, Джесс ли это. Металлический пояс послужил первым доказательством, длинные жесткие волосы окончательно убедили ее в том, что перед ней не хозяин ранчо. Она попыталась нащупать пульс на шее и на верхней части груди. Сердце не билось. Она наклонилась к самому лицу человека. Дыхания не было.

Человек был мертв.

Она закричала.

Ее охватила паника. Она вскочила и отбежала от мертвеца. Ее крик отдавался эхом, и она, наконец, поняла, что оказалась в ловушке. Она уперлась в холодную стену и остановилась. Всхлипывая, опустилась на пол.

Постепенно эмоции схлынули, и она оставалась неподвижно сидеть, облокотившись спиной на стену. Истерика прошла, она постаралась собраться с мыслями. Мысли ее метались, когда она попыталась собрать воедино все события, которые привели ее в это проклятое место.

Осень уперлась каблуками в скалистый пол. Облегчение оттого, что это не Джесс смешалось с отвращением к близкой к ней смерти. Она подавила в себе на мгновение, охватившее ее чувство паники. Она испытывала единственное желание – бежать, но куда? Головная повязка мужчины пропиталась потом. Значит, он умер недавно. Судя по его длине, она поняла, что он не был высоким. Возможно, это один из работников Джесса, повстречавший, как и она сама, на своем пути лагерный костер.

Нет, подожди. Ее пальцы нащупали пояс. Неожиданно она поняла, чье тело находится в пещере. Только один из мужчин, которых она знала, носил пояс, инкрустированный таким рисунком, – Арло Росс.

Мысли ее заметались. Это не мог быть Арло. Она видела его при свете костра – он был как раз одним из тех, кто привез ее сюда. Она не могла объяснить его смерть – если только он так же случайно не набрел на костер.

Словно во сне, Осень села. Она размышляла о том, как же найти выход, но, глядя в черное небо, снова убеждалась, насколько это невозможно сделать. Подожди до рассвета, мысленно посоветовала она себе. Тогда она сумеет оценить свою позицию.

Несколько минут она размышляла, не стоит ли ей отойти от тела Арло, но страх перед неизвестностью – что еще она может обнаружить на полу – удерживал ее.

Осень устроилась на холодном каменном полу, подтянув к себе ноги: так было безопасней и теплее. У нее отяжелели веки.

Погружаясь в забытье, она вспомнила слова из песни Большого Хозяина. Это была песня дороги. Осень схватила амулет и зажала его в ладони. Последнее, что она увидела – был Большой Хозяин, поющий эту песню, и Джесс, идущий к ней.

Вдалеке завыл койот… Это был добрый знак. Пение разбудило ночную пустыню. Большой Хозяин начал новую песню. Горевший рядом костер отбрасывал блики пламени на его лицо.

Между пальцев Большого Хозяина скользила кукурузная мука, когда он продолжал рисовать образ на одеяле, лежавшем на песке. Рисунок был почти готов. Несмотря на отсутствие опыта, Джесс понял, что Большой Хозяин создает прекрасную форму. Требовались точность и невероятное терпение, но, наконец, требуемый образ возник.

В отличие от пения, где для рисования требовался песок разных цветов, обряд гадания по звездам требовал краску, сделанную из кукурузной муки. Большой Хозяин окружил изображение радугой, чтобы защитить его от злых духов.

Его усилия сконцентрировались на одной цели. Это отвлекало Джесса от постоянных мыслей о тяжелом положении Осени. Сейчас его ум находился в оцепенении. Наконец, картина была закончена. Большой Хозяин велел Джессу затушить костер и начал следующую песню. Песня загипнотизировала Джесса. Он почти ничего не видел перед собой. Он поморгал, надеясь увидеть перед собой лицо Осени в темноте.

Допев песню, Большой Хозяин сидел не шевелясь. Джесс оставался неподвижен, зная, что шаман должен сосредоточиться в полной тишине. Только тогда придут видения.

Они долго сидели и молчали. В небе меняли свое положение звезды, земля крутилась вокруг своей оси. Джесс закрыл глаза.

Неожиданно перед ним появился образ Осени – иной, чем тот, который он заклинал. Казалось, он движется прямо на него. Он открыл глаза, но образ не исчезал.

Глаза ее были широко открыты и блестели, словно полированные камешки, но из них текли слезы. Пряди волос выбились из узла. Похоже было, что на лбу у нее глубокая рана. Она негромко позвала его:

– Помоги мне! Я в ловушке.