— Пошли, сумасшедшая девчонка, я угощу тебя соком.

— Ни за что. Я угощаю.

И они шли и спорили, кому покупать сок, и это тоже было здорово. К тому времени как они зашли в бар, говорить было почти не о чем. Они сидели друг напротив друга и потягивали густой холодный сок с мякотью через соломинки. Она узнала, что Бретт родом из Денвера и в нем течет одна восьмая крови ирокезов — вот откуда эти резкие угловатые черты лица и чуть раскосые глаза под нависшими прямыми черными бровями. Фрея могла бы назвать его очеловеченным эквивалентом большого и сочного стека на Т-образной косточке — один вид его возбуждал в ней голод. Конечно, он был очень молод — смехотворно молод. Но это не имело никакого значения. В душе Фрея чувствовала себя почти его ровесницей. Так здорово сбросить с себя весь этот груз, называемый возрастом, и стать просто «сумасшедшей девчонкой».

Фрея заморгала, фокусируя свой отсутствующий взгляд на происходящем на сцене. Теперь к глухому уханью присоединился еще один звук — поживее, исходящий из какого-то духового инструмента вроде флейты или рожка. Актеры (пилигримы? крестьяне? безымянные человеческие существа?) разделились на группы. Каждая группа представляла какую-то пантомиму. Одни возделывали почву, другие качали воду, третьи разбрасывали семена. В центре пара изображала совокупление, с одной стороны от них тужилась женщина, игравшая роль роженицы, с другой — неподвижно лежал мужчина, имитируя мертвеца. Все вместе, видимо, иллюстрировало жизненный цикл. Фрея часто посещала подобные арт-шоу, но там публика и актеры были одеты получше — вот и все отличие.

Все это очень неплохо, если вы в соответствующем настроении. В большинстве своем зрители были увлечены представлением. Когда «мертвец» внезапно чихнул, зрители сделали вид, будто не заметили. Фрея стала придумывать, что скажет, когда придет за кулисы. Единственное, чего она боялась, — это не быть достаточно убедительной.

Раздалась медленная барабанная дробь. Актеры прекратили свои пантомимы — все, за исключением монаха, который продолжал молиться, обратив лицо к чудесному небу. Что это? Кажется, дождь собирается? Барабан ускорил темп, грозная молния сверкнула нежным золотом, и рисовые зерна — настоящий рис — посыпались на сцену. О да — урожай. Освобожденные от своего вялого транса, актеры запрыгали и закружились в яростном танце, а летящий сверху рис попадал в луч софита и обращался в дождь из золотых самородков. Взлетали саронги, раздувались рубашки, барабан исходил бешеным крещендо. Прошло добрых пять минут этого безумия, и актеры помчались за кулисы, остался один монах, безразличный к золотому дождю, бьющему его по голове. Фрея вспомнила, что пьеса называлась «Зерна истины».

Барабанный бой внезапно прекратился. Воцарилась мертвая тишина — Фрея слышала, как стучала кровь у нее в ушах. Публика затаила дыхание. На сцену вышел Бретт, в желтой набедренной повязке, с деревянными граблями на плече. Фрея подалась всем телом вперед. Он медленно прошелся по сцене, опустил грабли на землю, после чего под звуки невидимой флейты принялся собирать рис в кучи, образуя на полу узор. Бретт работал с полуопущенной головой, с сосредоточенным лицом и обращенным в себя взглядом. Золотистый свет падал на сцену под острым углом, создавая резкие светотени. Тело Бретта покрывал золотистый грим, подчеркивающий каждый мускул. Вот эта часть представления на самом деле эффектна, с удовлетворением подумала Фрея. Очевидно, ее мнение совпало с мнением большинства, поскольку все с неотступным вниманием следили за Бреттом, собиравшим рис в приятный для глаз спиралевидный узор. Оказавшись наконец у края спирали — прямо перед зрителями, он выпрямился и закинул грабли на плечи. Ударил барабан, из-за кулис появились артисты и, преисполненные достоинства, встали, взявшись за руки, в ряд перед публикой по обе стороны от Бретта. На этом спектакль закончился.

Маленький зал взорвался аплодисментами, актеры заулыбались и сразу стали выглядеть лет на десять моложе. Фрея тоже громко захлопала. Она сидела, едва ли не самая высокая в своем ряду, и не спускала глаз с Бретта. Увидев ее, он растерялся от радости и поклонился несколько преждевременно, чтобы спрятать лицо. Фрея рассмеялась от восторга.

Сцена опустела, свет погас, зал наполнился гулом голосов, зрители вставали с мест и, обмениваясь впечатлениями, направлялись к выходу. В зале в основном была молодежь — друзья актеров и их коллеги, однако Фрея заметила и несколько пожилых, нарядно одетых пар, видимо, родителей выступавших, гордившихся своими чадами. Были в зале и профессионалы от искусства. Фрея присоединилась к массовому исходу, прислушиваясь к отзывам, чтобы сообщить их Бретту.

— …Неудивительно, что спектакль шел без антракта, все остались бы в баре…

— …Вот что я называю театром. Такое ощущение, будто меня основательно прочистили…

— …Бедный малютка Бэзил так никогда и не поймет, что меньше не всегда лучше…

— …Я не сержусь на тебя, Дебора. Просто хочу узнать, почему ты заказала столик на десять тридцать, если знала, что спектакль закончится в девять тридцать…

Да уж, придется что-то придумать самой.

Добравшись до фойе, Фрея нырнула в дамскую комнату посмотреться в зеркало. Светлые потертые джинсы отлично сочетались с безукоризненно белой футболкой и минимумом косметики. Фрея предпочла стиль, который больше соответствовал девочке-подростку, чем взрослой эффектной женщине. Был ли правильным ее выбор? Отражение в зеркале улыбалось ей глуповатой улыбкой, совсем как у подростка. Фрея отвернулась от зеркала, смущенная охватившим ее волнением. Господи, он был всего лишь мужчиной.

У служебного входа болтались двое ребят — что-то вроде охраны. Она назвала свое имя, и через несколько секунд выскочил Бретт, еще не успевший переодеться, сияющий и радостный, буквально сочащийся адреналином. Она не успела еще его поздравить, как он заключил ее в объятия.

— Ну разве не классно?! — настойчиво спросил он.

От него пахло гримом, потом и возбуждением. Его кожа была горячей и скользкой.

— Потрясающе, — произнесла она, задыхаясь, и, набрав в грудь побольше воздуха, повторила: — Потрясающе!

— Я глазам своим не поверил, увидев тебя. Думал, ты не придешь. Послушай, я буду готов через пару минут. Мне надо собрать рис, помочь с уборкой и все такое. Подождешь?

— Возможно, — сказала она улыбаясь.

— Мы все идем к «Джулио» праздновать. Я мигом. — Он заскочил обратно, но в дверях остановился, оглянулся на нее, окинул горящим взглядом: — Не уходи.

Фрея покачала головой. Она не смогла бы, если бы и захотела.

«Джулио», тесная студенческая пивнушка, видимо, была излюбленным местом актеров во время репетиций. Хозяин тепло приветствовал завсегдатаев. Актеры, побросав сумки, с шумом принялись сдвигать столы, а Фрея тем временем подошла к бару и заплатила за две бутылки шампанского, после чего вернулась и села рядом с Бреттом. Его волосы, мокрые после душа, блестели. Все говорили разом, но слов было не разобрать из-за музыки. Играли фламенко. Пронесся слух, будто Гэл Принц сошел со сцены. Или Камерон Макинтош? Нет, Камерон Диас. Да нет, Камерон Диас снимается в Неваде. Кто-то видел фотографию в журнале. Но как бы то ни было, кое-какие газеты прислали критиков. Чего там ждать в обзорах? Боже, так не хочется об этом думать!