Дослушав речь до конца, вниз храбро устремилась графиня. Муж подал ей руку, она встала рядом и тоже дотронулась до стены:

— Да будут добры сердца детей твоих, Керн! — воскликнула она тихо. — Люди — мы тоже твои дети, плоть от плоти твоей. Пусть теплая вода, кровь твоя, греет их и не дает заледенеть. Возьми для этого и мою кровь и душу.

И лорд и леди, сцепив руки, хотели уже подняться по другой лестнице, но тут козленком ссыпался вниз Родерик. Он тоже подскочил к источнику в закричал:

— И я, Керн! Я тоже хочу! Я дарю тебе свою кровь, чтобы на земле все было справедливо!..

Граф поднимался первым, ведя жену, рука которой крепко держала запястье сына. А когда все трое почти достигли балкона, вниз ступила нога неподвижного до того мига Роланда. Он сказал:

— Керн! Я не знаю тебя. Я католик, верую в Христа и Деву Марию. Но коли ты есть... Если и в самом деле эта земля — твоя, то я, Роланд Арден, тоже из твоих сыновей. Я рожден в этом доме, где течет теплая кровь земли. Я вскормлен и вспоен ею. Я принимаю долг хранителя ее, как надлежит моему роду и прошу только об одном: чтобы мой путь был путем чести.

Закончив, он взглянул вверх и с ужасом увидал, что Хайди, робкая леди Хайд, одной рукой уцепившись за руку Торина, неверной ножкой тоже старается подойти. Он подал ей руку. Так, втроем, они и встали на узенькой полосе.

Леди Хайд не сказала ничего. Она только осторожно протянула детскую ладошку к истекающему потоку, увлажнила ее и умыла свое пылающее лицо. Один этот жест стоил клятвы.

В молчании все вернулись обратно в обеденный зал, что стал нынче судебным.

После описанной выше церемонии подсудимые выглядели... пристыженными, и это виделось в частых подергиваниях плеч великана Джона, ссутуленной спине Вилла и упрямо спущенном вниз взгляде Роберта. А Марианна, на которую упорно не обращали особенного внимания, сникла и начала суетливо, бегло взглядывать по сторонам.

— Начнем, леди и джентельмены, — спросил просто лорд Арден, — или, по-вашему, кое-кого здесь еще недостает?

— Верно, — откликнулась графиня. — Прошу вас, сэр Ламберт, пригласить высокородную леди и ее гостя.

И через десять минут в зал вошел пятый член плененного воинского подразделения.

Ростом он был не очень высок. Пониже графа, пониже Роланда или Торина. Вровень с юным Родериком, которому еще предстояло достичь полного своего роста. Цветом кожи — потемней всех, кроме неслышно ступавшей следом за ним дамы.

Впервые на памяти любого из присутствующих леди Темелин смело выступила на люди с открытым лицом.

Надир-мечник был крепко, ловко сложен, украшен короткими черными кудрями и аккуратно прибранной черной бородой. Обращали на себя внимание странные глаза: темно-карие, теплые, необычной формы... Почему-то кажущиеся знакомыми. Они что-то напоминали.

Или кого-то...

Роланд Арден нечаянно скользнул взглядом по лицу замершего графского сына и вдруг понял: глаза Надира похожи на глаза Родерика. Если б не цвет — как две капли воды! Величина, форма. Он потряс головой. Нет! Такого не может быть!..

— Мы приветствуем вас, леди Темелин, — сам лорд встал со своего кресла и поклонился. Все последовали его примеру, даже неуклюжий Джон с Вильямом. Темнолицая дама в синих шелках вежливо кивнула и села между Родериком и леди Хайд, которые тут же придвинулись поближе.

Надиру указали место напротив, рядом со светловолосым Фиц-Керном.

— Начнем, — решил лорд.

— Прежде всего положено распределить роли. Во-первых, кто у нас здесь пострадал? Чью жалобу рассматривает высокий суд?

Все переглянулись.

Роланд Арден невольно потер ссадину на плече. Стоит ли простая царапина жалобы в суд графства? Он был вооружен, противники тоже... Да и считать, что он был вполне прав, тоже не совсем верно. Нет, потерпевший тут вроде бы не он.

— Я пострадала! — заявила неожиданно громко рядом с ним леди Хайд и задиристо вздернула подбородок. — Мою прогулку испортили. Ранили моего друга. Стащили меня с коня... трясли и даже ударили... то есть они хотели меня ударить, — уточнила она для полной ясности.

После секундной паузы она добавила:

— Это было неправильно. Не справедливо. И жестоко.

— Стало быть, пострадавший есть, — отметил лорд-судья с удовлетворением. — Ну, а свидетели? Кто видел это?

— Я видел, — быстро вызвался Мак-Аллистер, — Видел и слышал. Я буду свидетелем.

— Великолепно... Теперь вопрос о членах суда. Я — судья графства, в этом сомнений нет. Мне почему-то кажется, что обвинять наших подсудимых захочет сэр Роланд Арден, который также является судьей в наших местах, о чем имеется с ним договор, правда? Подходит вам эта роль, юный лорд? Насколько помню, прежнему соглашению это не противоречит?