– Ты ведь не собираешься увольняться посреди учебного года?

Строгий и тревожный тон мамы развеселил меня.

– Мама, спустись с небес! Я не у тебя в школе работаю!

– Ну и что? – одернула меня она. – Ты подведешь коллектив. Кого они найдут посреди учебного года на твое место?

Я вздохнула. Вероятно, в нашей профессии имеется нечто, сильнее нас самих. Это нечто становится частью нас. Я и сама знала, что не брошу класс посреди четверти. Мама права. Никуда мне от моей работы не деться, по крайней мере в ближайшие месяцы.

Теперь, когда я переступала порог школы, первым делом видела Юлину мать. Она терла тряпкой подоконники первого этажа. Зуйко словно поджидала, когда я появлюсь. Проходя по коридору, я натыкалась на ее заискивающую улыбку. Похоже, она была просто счастлива, что директор по моей просьбе устроил ее на работу.

Юлина бабушка придерживалась другого мнения.

– Зря вы, Светлана Николаевна, связались с ней, – нашептывала мне Тамара Павловна. – Она еще себя покажет. А обвинять будут вас…

Мне становилось неспокойно. Я ловила себя на мысли, что уже не могу с прежним доверием относиться к Юлиной бабушке. Не получается. Наталья Зуйко выглядела совсем не такой, какой ее расписывала мать.

На работу не опаздывает, учителям во всем старается угодить. Ведет себя тише воды ниже травы. Кому верить?

Хотелось верить Юлиной матери, ведь я поручилась за нее.

Игорь вернулся из Турции совсем не таким хмурым, каким улетал. Встряска в виде перелета и беготня по меховым фабрикам пошли ему на пользу. По крайней мере он не жаловался и не ворчал, а ведь я была готова к этому.

– Что вы там видели, в Турции? – допытывалась я. – Красиво там?

– Светка! Ничего я не видел, можешь такое представить? С фабрики на фабрику курсировал, а там масса кронштейнов с шубами, и идешь сквозь них и выбираешь. Я, конечно, ничего в этом не понимаю, но Марина…

– Она выбирала?

– Ну да. Она соображает. Собаку съела в этом деле. Научила меня мех на качество тестировать. А как она там одного дельца завернула! Ты бы видела… Хотел нам брак подсунуть. Но Маринка деловая такая…

– Не зря ее Рома за товаром отправляет, – заметила я.

– Ну. На той неделе в Москву поедем.

– Опять? – вырвалось у меня. – А почему снова ты? Как же раньше они справлялись?

– Раньше Горин сам ездил. А меня он для того и позвал, чтобы вместо себя отправлять с продавцом.

– Но что ты понимаешь в женских шубах? К тому же ты новичок… – хваталась я за соломинку. Мне вдруг стало как-то тревожно. Я ведь не рассчитывала, что муж теперь вечно будет в командировках. Впрочем, я постаралась взять себя в руки и не опускаться до ворчания и придирок.

К тому же Игорь получил аванс и премию за поездку. Мы устроили пирушку! Закатились в «Баскин-Роббинс» втроем и пировали там. Я, как могла, расхваливала мужа – добытчика и кормильца. Мне казалось, что происходит тот самый поворот к финансовому благополучию, которое мне прочил астропрогноз в новом году. И конечно же, я позвонила своей тете, которая в это время отдыхала на юге, и поделилась новостями.

Она удивила меня приглушенной, медлительной речью. По первым двум фразам нетрудно было догадаться – у Лены роман!

– Света, ни о чем не спрашивай… – нараспев тянула она. – Так не бывает… Он посмотрел на меня, и я пропала…

– Какой он? – поинтересовалась я.

– У него глаза горят, понимаешь? Я дрожу под его взглядом!

– Он женат? – уточнила я.

– Ах, какая разница? – пропела Лена. – Он три раза был женат, и сейчас в его семье все непросто…

– Понимаю, – в тон ей пропела я.

Лене в любви не везло. Она совсем недолго побыла замужем за Кирюшкиным папой. Они со Славой поженились студентами. Сразу появился Кирюша, сразу стал болеть. Славе предлагалось пройти испытания болезнью ребенка, прессингом Киры, жизнью под общей крышей с семьей жены, безденежьем… И Слава не выдержал испытания. На каком-то этапе он просто собрал сумку и ушел. А Лена хотела любви. Каждый раз, когда кто-то из читателей-мужчин начинал таскать ей цветочки и делать недвусмысленные намеки, вспыхивала надежда, что это и будет тем чувством, которое окрасит ее осиротевшую с уходом Славы жизнь. Но новое чувство еще в зародыше успевало принести разочарование.

– У нас, кажется, началась белая полоса, – сказала я Лене. – У тебя и у меня.

– Может быть, – согласилась Лена.

Я прямо-таки почувствовала ее робкую улыбку. Когда моя тетя бывала влюблена, в ее глазах появлялось что-то особенное. А потом – исчезало.

– Пусть у тебя все сбудется, – пожелала я. В ответ услышала что-то туманное.

…Они познакомились в поезде. Он ехал в соседнем купе, но вначале она об этом не подозревала. В ближайшие соседи Лене попал очень представительный дядечка, на вид – ректор университета. Поскольку в поезд садились ночью, тут же улеглись и уснули, а проснувшись, Лена услышала интересный разговор.