Неужели ей придется провести остаток своей жизни в застекленной одноэтажной конуре среди дешевых машин, слушая вранье попавших в передрягу людей? А ведь еще два месяца назад она представляла себя в кресле управляющей большим концерном «Розеншток». Но отец был до такой степени беспощаден в своей опеке над дочкой, что она едва не потеряла самообладания.

— С первого числа следующего месяца ты ежемесячно будешь отдавать матери определенную сумму денег за проживание и еду.

Глубоко разочарованная и до смерти напуганная таким поворотом в своей судьбе, Жасмин нашла работу в городе. Всю зиму она проработала продавцом в галантерейном магазине. Как робот, она уходила рано утром, когда было еще темно, и возвращалась, когда было уже темно. В выходные отсыпалась. По телевизору могла смотреть только рекламу, которая согревала ее застывшую душу. Больше всего она ненавидела мелодрамы.

— Возьми себя в руки! — пыталась поначалу приободрить ее мать. — Устройте что-нибудь эдакое с друзьями. — Но со временем и она затихла. Казалось, что все стало на свои места: дочь начала работать и приносила честно заработанные деньги. Может быть, Жасмин умерла бы от страданий или зачахла окончательно, если бы в начале весны она не получила письмо от Лизелотты, в котором та сообщала о рождении своей второй дочери.

Лизелотта так и не смогла толком объяснить, почему она написала Жасмин. Всего только три семестра она провела в университете Гейдельберга и после этого вернулась в Берлин. Жасмин не могла даже вспомнить, как выглядела Лизелотта: какая-то толстуха со склонностями к беспорядочному образу жизни, которая когда-то вместе с ней посещала какой-то семинар и сидела рядом. Но, несмотря на это, Жасмин тотчас же упаковала чемодан, пошла в кухню к матери и сообщила:

— Я еду в Берлин.

Она даже не простилась с отцом, так как его не было дома.

Полгода она жила с Лизелоттой и ее двумя детьми в Панкове. Жасмин не могла и не хотела поддерживать какие-то дружеские отношения, но в круговерти забот маленькой семьи без отца она нашла утешение. Измотанная жизненным проблемами, Лизелотта со своими редкими волосами и слегка выпученными глазами никогда и никому не смогла бы составить конкуренции, даже если бы исхудала до костей. Жасмин кормила дочерей Лизелотты — самой же кусок в горло не лез.

Она не помнит, как долго все это продолжалось, поскольку потеряла счет времени. Голодание было для нее способом самоуничтожения. Она не замечала, что стала тощей, — напротив, ей казалось, что она на правильном пути. Смерть могла сделать ее сильной. Это был конец ее жизни, тупик, не предвещавший перемен к лучшему. Но была и другая сторона этой страшной безысходности. Оказалось, что ощущение конца, когда депрессия захватывает тебя целиком и полностью, может быть поистине приятным. Полный внутренний штиль.

И больше нет никаких «зачем» и «почему».

Одно время Лизелотта пыталась пригрозить ей, что отправит в больницу. Сегодня, когда Жасмин вспоминала о том времени, даже не верилось, что ей тогда все-таки удалось осознать всю серьезность своего положения. И этому способствовала даже не огромная забота Лизелотты, которая шаг за шагом возвращала Жасмин к реальной жизни, а скромный вопрос, который не переставала задавать ее новая подруга. Именно он сыграл важную роль в выздоровлении Жасмин.

— Вот скажи мне, Жасмин, — говорила Лизелотта, — ведь твой брат изучал юриспруденцию: можно ли расценивать поступок человека как противоправный, если он соблазняет другого человека только для того, чтобы расстроить его свадьбу? И можно ли соотнести эти действия с телесным повреждением и наказать его лишением свободы?

— Одно я знаю наверняка, — отвечала Жасмин. — Выращивание большого количества конопли на крыше дома — это на сто процентов наказуемо. А соблазнение не противоречит даже традициям. И кого, собственно говоря, ты хочешь соблазнить?

Так она познакомилась с агентством Глории.

Поначалу Жасмин занималась наведением порядка в бухгалтерии. Потом она стала принимать активное участие в собраниях, а впоследствии ей представилась возможность отличиться. Один мужчина хотел жениться на девушке своего друга. В такой ситуации никак нельзя было привлекать Ромео, поскольку невеста должна была по-настоящему влюбиться в заказчика этой аферы. Также не годился вариант, если бы некая Джульетта попыталась сбить жениха с праведного пути и обманутая невеста бросилась бы в объятия друга жениха. Чтобы подтолкнуть невесту к измене перед самой свадьбой, нужно было придумать нечто оригинальное.

И Жасмин удалось тогда создать ситуацию, которая якобы угрожала жизни девушки, а заказчик сыграл в этом деле роль спасателя.

— Вот такие люди, как ты, очень нужны фирме! — с восторгом воскликнула тогда Глория и добавила: — Если бы Лизелотта не привела тебя сюда, то мне пришлось бы поднапрячься, чтобы найти такого сотрудника.

Вскоре Жасмин переехала в собственную квартиру на Карл Маркс-штрассе в Нойкельне [7] . Это была шикарная квартира — супермодная, дорогая, с огромным балконом и тремя комнатами: спальней, гостиной и рабочим кабинетом.

Встроенная кухня «Розеншток» с узорной сине-белой отделкой модели «Барселона» сияла чистотой и порядком.

Жасмин не задумывалась над тем, когда именно ей удалось выделиться из штата сотрудников агентства и приобрести доверие в глазах Глории. Внутренняя скованность в сочетании с внезапным признанием способствовала самоотверженным, чисто стратегическим расчетам. Мир, на котором около пяти лет назад Жасмин поставила крест, стал для нее шахматной доской, где чувствам не было места. Ничто не вечно, а уж тем более любовь, хотя в ее вечности люди так часто клянутся.