Шрифт:
Эмилио по одному отводил в сторону старых приятелей и допрашивал их.
– Журнал «Пипл» заказал мне статью, – врал он. – О Венере. Что ты про нее помнишь? Когда она была маленькой? Что она делала? С кем дружила?
– Она была хорошей девочкой, – сказал дядя Луи.
– Всегда была потаскушкой, – заметила его жена.
– Она хорошо училась, – вспомнил один из его двоюродных братьев.
– Она все время с уроков сбегала и шлялась, – добавил другой.
– Я ее хорошо знала, – призналась школьная подруга, которая, как Эмилио помнил, была ее злейшим врагом.
– Мы дружили, – заявила девушка, даже не учившаяся с ней в одном классе.
Эмилио также постарался выкачать побольше информации из братьев.
– Кто тот сальный парень, с которым она встречалась в школе? Он был ее первым дружном?
– Ага, я его помню, – сообщил один из братьев. – Костлявый маленький засранец. Я поймал их на кухне, они целовались. Пришлось его вышвырнуть.
– Как его звали?
– Винни или что-то в этом роде, – припоминал один из братьев.
– Нет, – поправил старший, – его звали Тони Маглиони. Он сейчас таксист, каждый субботний вечер болтается в пиццерии.
Рите все надоело. Ей вовсе не нравилось, что ее постоянно щипали отец и три брата Эмилио. Сначала все шло вроде ничего, а потом обрыдло. Ей хотелось вести себя, как звезде, и рассказывать им о Голливуде. Теперь же она мечтала поскорее уйти.
– Эмилио, давай, пошли, – заныла она.
– Эмилио, давай, пошли, – передразнил один из братьев, подталкивая Эмилио локтем. – Ничего себе штучка, – прошептал он. – Я бы не возражал урвать кусочек.
– У тебя жена и ребенок, – напомнил Эмилио.
– Но хотеть-то я могу, верно? – брат распустил слюни и причмокнул губами.
Эмилио увез Риту назад в гостиницу. Добраться бы до этого Тони, может, и удастся что-то узнать.
Из Нью-Йорка Мартин на своем самолете полетел прямо в Детройт на презентацию нового автомобиля. Вся та шумиха, связанная с ним и Венерой Марией, послужила прекрасной рекламой для машины. Если таким образом он продаст их больше, зачем возражать?
Ему пришло в голову, что, если он убедит Венеру Марию поприсутствовать, это тоже пойдет ему на пользу. Все так, вот только Дина придет в ярость.
Он прикинул, что произойдет, если он женится на Венере Марии. Скучать не придется, это уж точно. Все будет по-другому, увлекательнее.
Жаль терять Дину. В определенном смысле она представляла собой большую ценность. Но ему уже сорок пять, и самое время для более интересной жизни.
Мартину очень нравилось находиться в центре внимания прессы.
Устроившись на курорте, Дина сохраняла полное спокойствие. Она приняла простое решение, осталось привести его в действие.
Судный день приближался.
83
Сэксон причесывал Венеру Марию у нее на дому. Она готовилась к съемкам у великого Антонио.
– Живу, как в тюрьме, – жаловалась она. – Шагу сделать не могу, чтоб кто-то не следил. Просто курам на смех.
– Понимаю, – ответил Сэксон сочувственно.
Что может он знать о том, как чувствует себя человек, имя которого не сходит со страниц всех бульварных газет и журналов?
Господи! Только бы ей добраться до Эмилио, она лично придушит этого сукина сына и предателя. Как он посмел! Какон посмел!
Она пыталась разыскать его, но Эмилио, видно, сбежал и спрятался, потому что она постоянно попадала на его проклятый автоответчик.
Вторая статья в «Тру энд фэкт» окончательно ее расстроила. Всякие мелочи о том, как она ходила дома в бигуди, ненакрашенная, часами любовалась собой в зеркале, иногда носила мужское белье и любила плавать голой. У нее создалось такое впечатление, будто кто-то подсматривает за ней в замочную скважину.
Сэксон кружил вокруг нее, укладывал волосы, подсушивал их феном, одновременно встряхивая собственной гривой волос, впечатлявшей больше, чем волосы многих его клиентов.
– Ты голубой? – спросила Венера Мария с любопытством.
Он усиленно втирал ей бальзам в кожу головы.
– Это очень личный вопрос.
Ха! Личный вопрос! А как бы ему понравилось, если бы о нем писали все газеты?
По правде говоря, скорее всего он был бы в восторге.
– Ну так как, голубой? – настаивала она.
– Это не ваше дело, – огрызнулся он, взбивая ей волосы руками.
– Да ладно, Сэксон, признавайся, – поддразнила она. – Может, у нас что получится.
– Вы просто стерва.