Не решаясь даже взять чашку кофе, чтобы дрожащие от волнения руки не уронили и ее, Лиз сидела на краешке некрашеного кухонного стула со сковородой у ног и ждала когда зазвонит телефон.

– Вы всегда так ругаете своих собеседников, или половина девятого для вас слишком раннее время?

– Дело в том, что я уронила сковороду себе на ногу и разбила ею свою любимую плитку на полу.

– На женщин я обычно именно так и действую.

Она усмехнулась. У большинства мужчин эта шутка прозвучала бы либо неуклюже, либо высокопарно, но в его голосе нашлось достаточно самоиронии, чтобы оправдать ее.

– Простите, я даже не представился. Ник Уинтерс. На днях я был у вас на приеме.

Лиз с трудом удержалась, чтобы не сказать, что отлично представляет себе, кто он, что может описать его глаза, улыбку, даже цвет крапинок на его твидовом костюме и в состоянии почти точно назвать время его прихода и ухода.

Но вместо этого она приложила все силы для того, чтобы ее голос звучал спокойно. И тайно молилась, чтобы на нее не набросилась пара вопящих детей, пока она не отойдет от телефона.

– Итак, мистер Уинтерс, чем я могу быть вам полезна?

– Это о Питере Гленнинге. Я слышал, что вчера у вас был с ним крутой разговор.

– Да, я сказала бы именно так.

– Ох, уж этот Питер. По сравнению с ним Эбенезер Скрудж – законопослушный работодатель, выполняющий все требования антидискриминационных постановлений.

– Он ваш друг?

Она постаралась не выказать своего удивления, хотя перед ее мысленным взором предстала картина уже заложившего за воротник Ника Уинтерса, пропускающего по стаканчику с Питером Гленнингом и обменивающегося с ним последними новостями о своем бабском персонале.

– Нет, только знакомый. Однако у меня есть сведения о нем, которые вам могут показаться весьма полезными.

– Как интересно. Он истязает себя розгами и пристает к маленьким мальчикам?

Собеседник рассмеялся, а Лиз вздохнула с облегчением. Она ненавидела мужчин без чувства юмора.

– Нет, ничего настолько сенсационного. Но я не хотел бы обсуждать это по телефону. Вы не могли бы приехать в мой офис, чтобы я проинформировал вас?

По многим причинам ей хотелось сказать ему: да. Конечно. В любое время. Хоть сейчас. Но она вспомнила, что сегодня день Джейми и что он ждал его всю неделю. Таков был ее договор с собой: три дня она работает, а остальная часть недели принадлежит Джейми и Дейзи.

– Понедельник вас устроит?

– Конечно, – не без удовольствия она заметила в его голосе легкое разочарование, – а может быть, вы приедете ко мне домой? Старый дом священника в Фертле. Там помещается мое агентство по сдаче домов в аренду. Вы легко найдете нас. В девять для вас не слишком рано?

– В девять прекрасно. До встречи.

Положив трубку, она на секунду задумалась, что означало это «нас», и страстно пожелала, чтобы в него не входила жена. Впрочем, скоро она это узнает сама.

Не найдя нужным даже осмотреть поврежденную плитку, которая при нормальном ходе вещей разбила бы ее сердце, Лиз подняла сковороду с пола, мурлыкая про себя какую-то мелодию. Потом нашла деревянную ложку и стала стучать ею по сковородне, созывая Джейми и Дейзи вниз на завтрак.

С радостным криком, зная, что весь ее день сегодня принадлежит ему, Джейми со стоящими дыбом темными волосами через две ступеньки сбежал вниз по лестнице и бросился в ее объятия.

Она подняла его в воздух и со смехом стала кружить.

– Послушай, мам, – его лицо вдруг стало лицом строгого отца, обращающегося к своей взбалмошной дочери, – с тобой все в порядке? Я хочу сказать, ты сегодня не приложилась к бутылке или что-нибудь вроде этого, а?

– Нет, Джейми, – она вместе с ним повалилась на лоскутный ковер, – конечно же, нет.

Лиз подъехала к дому священника точно в 8.57 и с изумлением огляделась вокруг. Это был один из самых красивых домов, которые она когда-либо видела. С каменным фасадом в суссекском стиле, с крытой золотистой черепицей крутой крышей, огромный каменный дом захватывающих дух пропорций, построенный во времена королевы Анны, был окружен тремя акрами восхитительного сада. За каменными воротами с резным растительным орнаментом, поднимавшимся к венчающему их шару, она могла видеть полный красок даже в это самое скупое на них время года бордюр из кустарников, ведший к прекрасному белому портику, каждая деталь которого была совершенна. Дела агентства «Дрим коттеджис» наверняка шли успешно.

Протягивая руку к дверному колокольчику, Лиз поняла, что ей не терпится попасть внутрь не только для того, чтобы выяснить, существует ли миссис Уинтерс, но и для того, чтобы больше узнать о хозяине. Похоже, его туфли от Гуччи и часы «Ролекс», которые она заметила, были чем-то большим, чем простое бахвальство.

Интересно, ободрал ли он, подобно многим нуворишам, дубовые панели старого дома, чтобы соорудить двадцать девять смежных ванных или проходных клозетов, достаточно больших, чтобы удовлетворить амбиции Имельды Маркос?