– У нас есть хлопья из отрубей, «Витабикс» и «Шреддис».

– Я хочу немного «Шреддис», немного «Витабикс» и самую капелюшечку хлопьев из отрубей…

– Джейми…

– …и еще немного банана сверху. Только половинку. – Он посмотрел на сестренку, которая в этот момент была занята тем, что поливала соком свою пижаму.

– Вторую половину пусть возьмет Дейзи, – добавил он великодушно.

Лиз сосчитала до трех и дала ему тарелку с хлопьями «Шреддис» без банана.

Для Джейми это было равносильно объявлению войны. Он бросился на пол и что было силы завопил, дрыгая руками и ногами:

– Сьюзи позволяла мне…

Лиз сделала над собой усилие, чтобы не вспылить:

– Мне нет дела до того, что позволяла тебе Сьюзи. Я даю тебе «Шреддис» без бананов.

– Бана-а-на, хочу бана-а-а-на…

Тридцать секунд Лиз колебалась, решая для себя, стоит ли ценой отказа от твердости купить возможность прожить это утро, не сойдя с ума. Книжки по детской психологии она читала. Она знала, как важно быть последовательной. А как поступила бы Джинни, супермама? Стояла бы на своем и отказалась поддаться шантажу пятилетнего бандита? Конечно, отказалась бы.

Джейми вопил все сильнее и даже начал синеть. Лиз сдалась и положила половинку банана на его хлопья. В конце концов, что значит половинка банана в жизни? Но уже отрезая ее, Лиз знала, что она значит очень много. Пенелопа Лич, Верховная Жрица Воспитания Детей, осудила бы ее. Да задавись эта дерьмовая Пенелопа, ее дерьмовый муж ведь не сбежал с ее дерьмовой лучшей подругой! У него не было на это времени, он стирал пеленки и мыл посуду.

Банан совершил чудо: Джейми поднялся с пола и сел за стол с таким видом, словно за спиной у него были ангельские крылышки. И Лиз, и он даже притворились, что крылышки были.

– Мамочка?

Лиз посмотрела на Джейми, удивленная его серьезным тоном.

– Да, Джейми?

– Ты теперь моя нянька?

– Нет, Джейми, я не твоя нянька. Я твоя мама.

– Но ты же присматриваешь за мной!

Изумление в его голосе заставило ее улыбнуться. Бедный Джейми. В Лондоне он не знал ни одного ребенка, чья мать присматривала бы за ним! В каком же безумном мире мы живем, если в нем каждая женщина почти сразу после родов отдает кому-то свое дитя и возвращается на работу! Ее поколение работающих женщин было подобно викторианским мамашам. С той только разницей, что вместо вышивания целый день у камина они в большом мире крутили руль, заключали сделки, суетились и куда-то стремились с не меньшей энергией, чем мужчины. Они все принесли на алтарь Работы. Да благословенны будут амбиции! Избавь нас, о Боже, от всей домашней работы и от всех хлопот по дому! Спаси нас от ухода за нашими собственными детьми! И удостой нас автомашинами «порше» с автомобильными телефонами, как Ты удостоил ими противоположный пол. Аминь!

Но если быть честной, разве не тосковала она по треволнениям соперничества, по сладкому чувству всесилия, по зрелищу людей, которые вскакивают с места, когда ты к ним обращаешься? Конечно, тосковала. Но не так сильно, как раньше по Джейми и Дейзи. Поднимая Дейзи из креслица и прижимаясь носом к ее нежной шейке, она знала, что сделала правильный выбор. Единственно правильный.

И теперь, когда сделала его, она будет наслаждаться каждой минутой. Начиная вот прямо с этой. Лиз сгребла в кучу куртки и направилась с ними к двери.

– За мной, дети, мы идем на пляж!

Прислонясь к согретой солнцем скале на широком дугообразном пляже у Бирлин Гэп, она наблюдала за Джейми и Дейзи, которые собирали ракушки. Два дня назад был шторм, и на берегу было чем поживиться.

– Мамочка, посмотри, что это?

Джейми протянул ей крошечную ракушку береговичка серого цвета, совсем не поврежденную, и побежал за новой добычей: сердцевидками и мидиями, обломками перламутровой раковины, прядями темно-зеленых водорослей. Но настоящий клад нашла Дейзи: прекрасную ракушку гребешка, отполированную морем до совершенства, из которой игрушечная Венера могла бы сойти в пене морской на берег.

Лиз сидела и смотрела на темную и белокурую головни своих играющих детей, солнце грело ее спину, а соленый ветер теребил волосы. Она попыталась вспомнить, чем была занята вот так же утром во вторник всего несколько недель назад. И вспомнив, не смогла сдержать улыбки. Конечно же, по вторникам у них было еженедельное совещание руководства. Двадцать специально отобранных чиновников в серых пиджаках или жилетах под ее председательством обсуждали сверхурочную работу, бюджет и ежегодные переговоры с профсоюзом.

Возможно, и было что-то в «Метро ТВ», чего ей сейчас не хватало, но это явно были не совещания и интриги, не суета и пустая трата времени и не все эти люди, у каждого из которых был свой дом, но они, похоже, совсем не стремились туда вернуться.

Внезапно Лиз почувствовала себя необъяснимо счастливой оттого, что избавилась от всего этого. И к удивлению Джейми и Дейзи, она подхватила их, и они все вместе с радостными криками понеслись к кромке воды.