Они стали спускаться к равнине, покидая тень оливковых деревьев. Когда они проходили мимо плетня, Виржиль протянул руку, чтобы сорвать аппетитные красные ягоды.

– Ты хочешь отравиться? – воскликнул Ален, ударив его по рукам.

– Это не боярышник? Мама делает из него варенье.

– Это тамус, он ядовитый. Я научу тебя различать. Что касается твоей матери, я напоминаю тебе, что она пригласила нас на ужин. Но с обедом нам надо справиться самим. Омлет пойдет? Завтра, я тебя предупреждаю, твоя очередь становиться за плиту.

Их жизнь вдвоем не была еще организована, и Виржиль засмеялся, воодушевленный перспективой свободы, которая открывалась перед ним.

– Я могу доверить тебе секрет? – спросил он веселым тоном.

– Лучшее средство сохранить его, никому об этом не говорить, – заметил ему Ален с улыбкой.

– Может быть, но надо кому-то это сказать, а ты, все знают, что ты не расскажешь.

Доверие, с которым относился к нему Виржиль, тронуло его. Он умел нравиться своим племянникам и их кузенам, потому что он всегда находил время, чтобы их выслушать и постараться понять.

– Давай…

– Я влюблен.

– Лучшее, что может произойти в твоем возрасте.

– Ты считаешь?

– Я в этом уверен.

– И ты не хочешь знать, о ком идет речь? – настаивал Виржиль.

– Ты скажешь мне это через две секунды. Я ее знаю?

– Нет, ты ее никогда не видел. Ее зовут Беатрис и ей двадцать четыре года. Проблема – она живет в Париже.

– Пригласи ее сюда на выходные.

– Мы не слишком близки для этого, но я надеюсь, что она приедет. Она брюнетка с потрясающими голубыми глазами.

– Браво, я всегда предпочитал брюнеток, – спокойно сказал Ален.

Изумленный, Виржиль на мгновение остановился. Он не знал ни как сформулировать вопрос, который вертелся у него на языке, ни должен ли он был его задавать.

– Но я думал, что…

– Что? – спросил его Ален, поворачиваясь.

Он снисходительно смерил Виржиля взглядом, с ироническим блеском в золотистых глазах.

– Точнее, изначально я предпочитаю блондинов, а потом брюнеток. Так доволен?

Они никогда не затрагивали этот вопрос, и сделать это таким образом было очень грубо.

– Если ты хочешь задать мне вопрос, Виржиль, не сомневайся.

Его улыбка была доброжелательной, и его искренность вызывала уважение.

– Знаешь, – поспешил уточнить молодой человек, – никто из нас… в общем, я хочу сказать, что никто не…

– Что касается меня, я тебя ни о чем не спрашиваю. Ты идешь или нет?

Солнце стояло в зените. Жара была невыносима. Виржиль очень быстро догнал Алена и показал на крыши Валлонга.

– Последний моет посуду, ладно?

Ален ему не ответил, но первым сорвался с места.

Беатрис упала на простыни вся в поту. Она отдышалась только через одну-две минуты, потом решилась открыть глаза. Ее комната показалась ей маленькой, но она никогда еще не чувствовала себя в ней так хорошо. Винсен лежал на животе, повернув голову к ней, и смотрел на нее. Импульсивным движением она приблизилась к нему и поцеловала в плечо.

– Я хочу пить, – вздохнула она. – Схожу за водой. Ты хочешь?

Он немного подвинулся, обнял ее и притянул к себе.

– Останься здесь, – пробормотал он, – попьешь попозже. Я пригласил тебя на ужин, ты помнишь?

Он искал ее губы, которыми нежно овладел. Когда он ее, наконец, отпустил, она с досадой проворчала.

– Для мужчины, занятого исключительно своей карьерой, я нахожу тебя очень способным. На самом деле ты снимаешь девочек по ночам, так?

– Речь идет о новом комплименте? Спасибо…

Опершись на локоть, он рассматривал ее с ног до головы.

– Ты больше, чем красивая, Беатрис. Настоящий подарок, свалившийся с неба. Я до сих пор не знаю, почему ты меня выбрала, но этот вечер я не забуду.

– Я хочу еще много других! – воскликнула она. – Ты не был жертвой в моем списке, я влюблена в тебя!

– Тут ты говоришь глупости, даже если мне приятно их слышать.

Он взглянул на часы, которые не согласился снять. Он приехал за девушкой домой в восемь часов, как и договорились, не смог ей противостоять, когда она бросилась ему в объятия. Они оставили одежду в прихожей, в крошечном коридоре меблированной квартиры на улице Вожирар, прежде чем оказаться в ее спальне, где они сладострастно занялись любовью, в то время как наступила ночь.