– Чад! – это был прерывистый шепот Лайзы. – Как вы могли?!

Чад встретил ее негодующий взгляд точно таким же.

– Как я мог что? – резко парировал он.

– Вы полностью скомпрометировали Чарити!

– Вздор! Я просто разговаривал с ней, когда влетела летучая мышь, и это безмозглое создание сразу же стало метаться по комнате.

Лайзе захотелось пробежать через комнату и забарабанить по нему кулаками.

– Неужели вы серьезно думаете, что кто-то из этих людей, – в ярости выговорила она, указывая пальцем в направлении коридора, – хоть на секунду поверил вашей истории про мышь? Нет, вы и вправду так думаете?! Господи, да вы были наедине в закрытой комнате, и назвать вашу «позу» компрометирующей можно только ради приличия! Это в тысячу раз мягче сказано! Какой бес толнул вас искать здесь с ней встречи?

– Я бы тоже очень хотел получить ответ на этот вопрос, мистер Локридж.

Ошеломленно взглянув на Джона Вэстона, который наконец обрел дар речи, оба они повернулись друг к другу спиной, словно тот ничего не сказал. Чад не двигался. Его глаза потемнели до цвета мутного бутылочного стекла.

– Вы называете меня лжецом, леди Элизабет? – спросил он спокойно.

– Верю я вам или не верю – не имеет значения… – начала она.

Чад предупреждающе поднял руку:

– А что до того, что я оказался в отдаленной комнате наедине с Чарити, я убежден, этот вопрос вам лучше адресовать мистеру Вэстону. Лайза мгновенно развернулась и взглянула на Джона Вэстона, чье лицо тут же стало ярко-пунцовым – словно оно и не было мертвенно-бледным несколько секунд назад.

– Я… я не понимаю… – громко произнес он.

– Правда? – жестко спросил Чад. – Тогда я вам расскажу, – он снова обратился к Лайзе, – что ваша настойчивая маленькая сестричка увела меня прогуляться на террасу за час до того. Затем она предложила мне пойти с ней в комнату для игры в карты – как раз перед началом выступления пианиста. Она не дала мне никаких объяснений по поводу этой в высшей степени непонятной просьбы, и то, что она чуть не разрыдалась, когда я начал протестовать, показалось мне подозрительным. Потом она отошла от меня и начала разговаривать с друзьями, но, когда окончился концерт, она опять подошла ко мне и почти силой потащила меня к комнате для игры в карты. При этом она постаралась попасться на глаза своей матери. Леди Бернселл улыбнулась, довольная, что ее дочь находится в надежном обществе. Чарити быстро оглядела комнату в поисках – я уверен – вас, но вас нигде не было видно.

Мы начали играть в пикет, но уже через пять минут ее изобретательное сиятельство пролила бокал вина на свою юбку и вскочила, заявив, что должна отлучиться и привести себя в порядок. Она почти выбежала из комнаты, а я последовал за ней на безопасном расстоянии. Однако она вовсе не отправилась к туалетной комнате для дам, но скользнула в коридор, ведущий к этой комнате, – где я и нашел ее несколько минут спустя. Из этого я мог заключить только одно – здесь у нее было назначено свидание с мистером Вэстоном.

Джон сделал движение, оставленное Лайзой без внимания. Она посмотрела Чаду в лицо, и взгляд ее был острым как бритва.

– Так почему же вы не обратились немедленно ко мне? – почти закричала она.

– Но откуда мне знать, где вас искать? – спросил он подчеркнуто мягко. – В какой из отдаленных комнат я мог вас найти? – с вашим возлюбленным?

Лайза чуть не задохнулась, но Чад снова заговорил – и она не успела выпалить резкие слова, готовые слететь с ее уст.

– К тому же почти сразу, как я зашел в эту комнату, влетела проклятая мышь. Остальное я вам уже рассказал.

– Могу я спросить, мистер Локридж, – слова Джона Вэстона, хотя и сказанные мягким голосом, прозвучали оглушительно громко в тишине, наступившей после монолога Чада. – Почему… когда вы увидели, что Чарити идет в эту комнату… почему вы просто не пошли в золоченую гостиную и не поделились с леди Бернселл вашими подозрениями?

– Да потому что я не хотел доставить ей еще больше неприятных минут – кроме тех, которых уже не избежать, и… – Он вдруг резко оборвал свою речь, и выражение презрительного удивления проступило у него на лице. – Так вы обвиняете меня в попытке покушения на честь этой юной особы? – спросил он скептически и резко повернулся к молодому человеку. Движение это нельзя было назвать никак иначе, как только угрожающим.

Джон остался там, где стоял.

– Я хочу сказать только, что ситуация выглядела чертовски двусмысленной – с какой точки зрения на нее ни смотри.

Теперь стало совершенно ясно, что Джон Вэстон страшно взбешен.

– Я заметил, что леди Чарити получает необычайное удовольствие от вашего общества – а вы от ее. А что до вашей истории с мышью – Могу лишь заметить: трудно поверить, чтобы эта маленькая летучая тварь могла привести платье и прическу леди Чарити в такой беспорядок.

Чад фыркнул:

– Тогда вы абсолютно ничего не знаете о женщинах, мой юный олух.

Лайза почти набросилась на Джона. – И вы можете поверить, что Чарити могла вести себя развратно? Как может мужчина, заявляющий, что любит женщину, так легко и быстро поверить в ее измену и вероломство?

Она метнула короткий взгляд в сторону Чада, который наблюдал за ней, чуть приподняв брови.

– И как… – продолжила было Лайза, но ее прервал звук открываемой двери.

Вбежала Чарити, за которой тотчас же появилась ее мать. Прическа Чарити была подправлена до некоторой степени, и платье теперь сидело вполне благопристойно на ее фигуре, но глаза ее были широко раскрыты, и в них стояла мука.