Она почувствовала, как опять наваливается привычная тоска, но, понимая, что Брюс ждет продолжения, заставила себя рассказывать дальше.

— У нас были акции, которые мы купили при Рейгане и продали перед самым началом кризиса. Мы купили дом, когда цены еще не успели взлететь. В начале девяностых мы вложили деньги в фонды новых технологий. Мы оба любили работу. Наша дочь ходила в чудесную частную школу, хорошо училась, занималась спортом и музыкой…

Брюс слушал внимательно, рисуя себе картины чужой рухнувшей жизни. Когда голос ее начал заметно подрагивать, он снова коснулся ее руки и почувствовал, как она от этого напряглась.

— Пожалуйста, Джейни…

Порывисто задышав, она вновь принялась рассказывать, давая боли выйти наружу.

— Однажды утром они уехали вместе. Была моя очередь отвозить Бетси, но Гарри в тот день собирался на семинар в университете, и школа ему оказывалась по дороге. А я тогда работала по вызовам, и в тот день мне не нужно было никуда идти. Помню, в восемь утра они садились в машину, а я стояла в пижаме и смотрела на них из окна.

Нам тогда только-только начали приходить сводки об эпидемии. Мы уже получили министерский бюллетень, однако новости еще не поспевали за эпидемией, и мы не знали общей картины. Школьная администрация тоже не знала. А накануне работница у них в столовой отпросилась домой, жалуясь на температуру и боль в желудке. Последнее, что она сделала перед уходом, — приготовила завтраки на несколько дней вперед.

К двум часам дня все, кто съел этот завтрак, почувствовали себя плохо, а сама сотрудница умерла. Когда ее привезли на «скорой», кто-то из врачей, прочитавших бюллетень, выяснил, где она работала. Он тотчас же позвонил в отдел здравоохранения, и школу поставили на карантин.

Днем меня саму вызвали по «скорой», и я позвонила Гарри, чтобы он после семинара забрал Бетси. Когда он туда приехал, в школе уже был карантин, но он как-то пробрался внутрь, наверное, сказал, что он детский врач. Думаю, на месте полицейских и я впустила бы его. Из четырехсот человек, запертых в этой школе, слегли триста пятьдесят шесть. Все триста пятьдесят шесть умерли. Гарри и Бетси не попали в счастливчики. Тела выносили и передавали патологоанатомам. Больше я их не видела. Через неделю похоронены были все.

— Какой кошмар, Джейни, бедная… Мне искренне жаль…

— Это не все, — сказала Джейни, и слезы полились по щекам. — Я заказала им заупокойную службу. Хоронить было некого, но мне нужно было что-то сделать, предпринять, что положено, когда люди умирают. Приехали родители. Когда это все случилось, они были в Пенсильвании, так что сразу сели в машину и поехали, чтобы быть рядом и попасть на отпевание. По дороге они остановились отдохнуть в Джерси и что-то там съели…

Она пьяно всхлипнула.

— И они заразились? — спросил Брюс.

Джейни быстро закивала, зажмурилась, и слезы закапали на ее руку, на руку Брюса и на скатерть.

— О господи… — пробормотала она, — ты только на меня посмотри. Снова расклеилась.

Брюс улыбнулся:

— Нужно было бы доложить о публичном испускании физиологических жидкостей…

Джейни вытерла слезу ладонью, шмыгнула и сказала:

— Хорошо, что в Штатах закон этого не запрещает. Иначе сидела бы я уже в тюрьме.

Брюс поднялся и обошел ее сзади. Не спрашивая разрешения, обнял за плечи и уткнулся Джейни в плечо. Он стоял так, обнимая ее с мягкой уверенностью, и она снова тихо заплакала, не сопротивляясь попытке ее утешить.

На них начали оглядываться. Они не шумели, но Брюс поднялся слишком резко, и несколько человек повернулись в их сторону. Джейни не видела, что они стали центром внимания, а Брюс не хотел, чтобы она это увидела, и, встречаясь взглядом с любопытными, молча будто просил: пожалуйста, отвернитесь. И в конце концов любопытство угасло, сменившись безмолвным сочувствием.

Через несколько минут Джейни, успокоившись, похлопала его по руке, попросив тем самым сесть. Он понял ее, отпустил и снова сел в свое кресло.

Джейни посмотрела на него красными, опухшими от слез глазами и сказала, удивляясь себе самой:

— Не могу передать, до чего мне стало легче. Спасибо.

— Не за что. Обращайся, когда захочешь. Не знаю, как я справлялся бы, случись мне пройти через такое. Ты очень мужественный человек и очень быстро вернулась к нормальной жизни.

— Ох, такие штучки здорово портят характер. Со мной, когда все это случилось, вообще-то и разговаривать было трудно. Такое было чувство, будто у меня все кишки наружу и я пытаюсь запихнуть их обратно.

Они посидели молча. Джейни отерла глаза. В тишине слышны было только негромкие голоса посетителей за столами. Брюс махнул официанту, чтобы тот принес новую бутылку вина, и, выдержав паузу, сказал:

— Я думал, обедать мы пойдем в другое место, но, может быть, лучше останемся здесь?