Я понимаю, что мы уже надрались, когда Кейт принимается рассказывать нам историю своей жизни и о том, что делать, когда холодеют ноги… Одна только трезвенница Нэнси не растерялась, когда я пристала с расспросами об ее увлечениях помимо работы. Она просто ответила: «Моя кошка», как будто это — нечто само собой разумеющееся. Неудивительно, что я утратила интерес к своей работе. Достаточно взглянуть на коллег, с которыми мне приходится иметь дело.

Ну да, и еще была Лиз. Перед десертом я предложила всем поменяться стульями — просто для разнообразия, и была немало раздосадована, когда эта стерва снова уселась рядом с Киараном. Не понимаю, почему это меня так тревожит. Я хочу сказать, вчера мы с Киараном не так уж и тесно общались, да и сегодня он явно не претендует на должность души компании. Просто сидит с нейтральным выражением лица и слегка оживляется лишь при общении с Джулией. Та со всеми одинаково любезна — даже с Натаном; впрочем, это для Джулии абсолютно нормально. Она мила, общительна, остроумна и хороша собой. Неудивительно, что мужчины бомбардируют ее вопросами… Нет-нет, я ничуть не ревную. Не подумайте плохого.

По крайней мере, десерт прошел на ура. Ну, разумеется, это не касается Лиз. Взамен Лили принесла ей бисквитов и сыра. Я не могу отделаться от ощущения, что она сделала это нарочно.

Лили чуть не лопается от гордости, когда Киаран принимается нахваливать неаполитанское мороженое. Можно подумать, она сама его сделала. С этой минуты она смотрит на Киарана весьма благосклонно.

Я только-только начинаю расслабляться, когда Лиз вдруг подскакивает на стуле, глядя на часы.

— Уже два! Мне нужно идти. Сэм собирался позвонить мне в полночь, чтобы пожелать спокойной ночи. Он будет беспокоиться, если меня не окажется дома. Ты же знаешь, Трикси… Он такой заботливый. — Она одаряет меня ослепительной улыбкой.

— Хм, — отзываюсь я, не разжимая зубов. — Кстати, если вы по-прежнему вместе, как сюда вписываются полоски и звездочки?

— О, он не хочет, чтобы люди знали, как у нас все серьезно. Не желает, чтобы другие женщины в банке сочли наши отношения угрозой для себя. Пусть знают, что могут приходить в любое время.

Ну-ну…

Гости начинают подниматься. Джулия целует меня в щечку и напоминает, что мы собирались завтра отправиться по магазинам. Пардон: уже сегодня, просто попозже.

— Встретимся у «Джо» в «Фенвике», — говорит она и отправляется прощаться с Лили, которая сидит тихонько в кухне, почитывая журнал и ожидая, когда придет пора загружать оставшиеся бокалы в посудомоечную машину.

— Пока, дорогуша. Не забудь, что я тебе сказала насчет туалетной бумаги в пупырышек. Она подойдет тебе гораздо лучше! — кричит в ответ Лили. — По крайней мере, не царапает задницу.

Джулия пулей вылетает в дверь. Манфред жмет мне руку.

— Большое спасибо за все. Было очень мило. Ты прекрасная хозяйка.

Почему он всегда разговаривает так, как будто опасается, что ему сейчас дадут в зубы?..

— Спокойной ночи, Нэнси, — любезно говорю я. — Кейт, тебе вернуть твои пакеты? Киаран, Натан, Бладхаунд, спасибо, что пришли. Надеюсь, скоро увидимся, Натан, — прибавляю я, с энтузиазмом пожимая ему руку.

Киаран целует меня на прощание и шепчет на ушко, что все было отлично.

— Так держать. Они все у тебя в руках. Ну, и я тоже — стой самой минуты, когда мы столкнулись…

Я бросаю на него быстрый взгляд, но по его лицу невозможно ничего прочитать.

— Желаю удачи, — говорю я. — Увидимся.

— Уж я надеюсь.

Он улыбается и целует в щечки женскую половину компании. Лиз направляется к выходу, но в дверях останавливается и поворачивается ко мне:

— Надеюсь, ты не в обиде, что я помянула Сэма?

— С какой стати? Сэм давно в прошлом.

— Да, конечно. Просто я слышала о грустном окончании этой истории. Он рассказал мне отвоем женихе из Гонконга, но я тебя не осуждаю, честно. Просто интересно, не жалеешь ли, что все так закончилось. — Она пристально изучает мое лицо. — Может, тебе хотелось бы все вернуть?

— Нет, — честно отвечаю я. Хотя вообще-то ложь я грехом не считаю. Особенно когда встречаются две сучки. — У меня не было жениха в Гонконге, и порвала я с ним совсем по другой причине. — Я заговорщически понижаю голос: — Дело в том, что у него был триппер.

Ого! Никогда не видела, чтобы человек так стремительно бледнел. Я дружески машу ей рукой, пока она на подгибающихся ногах идет к такси, а потом аккуратно закрываю входную дверь.

Один — ноль, я полагаю…

И почему я не поставила возле кровати бутылку воды? Я просыпаюсь от ужасающей жажды. Должно быть, Лили положила слишком много соли в вишисуаз. И кроме того, похоже, у моего организма произошел какой-то локальный конфликт с черносливом.

Я накидываю хлопковый египетский халат бреду на кухню. В такие вот моменты я просто злюсь на Лили: в холодильнике стоят спасительные бутылки «Перье», а на столе — заботливо оставленное средство от похмелья.

После того как гости ушли, в течение часа мне пришлось сидеть на кухне вместе с Лили, которая мыла тарелки и убирала со стола. Надо ли говорить, она не могла отпустить меня спать, не прочитав предварительно лекцию о вреде алкоголя, после того как насчитала четыре бутылки из-под шампанского и еще десять винных. Но чего она ожидала? Нельзя же пригласить на ужин гостей и надеяться, что они ограничатся бокалом-другим за весь вечер. Тот, кто сказал: «Лучше меньше, да лучше», должно быть, не отличался гостеприимством.