– Грека ты, кстати, давно не видел? – спросил Бирман как бы невзначай, но Андрей мгновенно напрягся, глаза его, секунду назад сверкавшие обычным для Сулима веселым азартом, потухли.

– Давно. Мы с ним разными дорожками ходим, – соврал он и увидел отчетливо, что Толик понял, что он соврал. Однако в неписаном кодексе делового общения, которому следовали и Толик, и Сулим, и тот же Грек, был специальный пункт, который в народе именуют «Слово не воробей: вылетит – не поймаешь», а в узком кругу деловых людей – «За базар ответишь».

Уточнять Толик не стал. Если Суля говорит – «нет», значит есть у него на то свои причины. И проблемы, как следствие этих причин. А у Бирмана своих проблем хватает. Ох, да еще как хватает.

– Ну что, – снова обретя спокойствие, уточнил Суля, – договорились?

– По рукам, – улыбнулся Толик Бирман. – Пойдем, с объектом нашим пообщаемся. Ты меня с ним все-таки поближе познакомь. И расскажи, кстати, как ты его из запоя выводил. Авось, пригодится.

Через два дня, уже в Ленинграде, Суля встретился с Греком.

Они не ходили разными дорожками, как сказал Андрей Сулим Толику Бирману. Хотя ему, Сулиму, порой очень хотелось, чтобы дорожки эти не пересекались никогда. Чтобы он вообще не знал, кто такой этот Грек, как он выглядит и чем занимается. Но когда он начинал об этом думать, то неожиданно понимал, что на самом деле и не знает толком, кто такой Грек, и уж тем более, чем он в действительности занимается.

Однако последнее время выходило так, что в какую бы сторону Сулим ни пошел, куда бы ни сунулся, в какое бы русло ни направил свою деятельность, рано или поздно и деятельность его, и сам он лично упирались в загадочную фигуру Грека. Все, что было известно из его биографии, это то, что в прошлом он был инженером-турбиностроителем.

– Ну что? – спросил бывший турбиностроитель нынешнего фарцовщика. – Как живет столица?

– Как обычно, – уклончиво ответил Сулим. – Что ей сделается?

– Н-н-да. Что ей сделается? – пробормотал Грек, почесывая подбородок. – Пока ей не сделается ничего. А там видно будет.

Он хлопнул ладонями по подлокотникам кресла, в котором сидел, закинув ногу на ногу, словно сознательно прерывая давние размышления, которые могли завести его слишком далеко от дел насущных и неотложных.

– Так, конкретней, Андрей. Что Толик? Взял пацана?

– Взял, – коротко ответил Сулим.

– И на каких условиях? Андрей вкратце изложил беседу, состоявшуюся между ним и Бирманом, изложил вполне достоверно, за одним небольшим исключением – по его словам, выходило, что Бирман хотел получать с лековских гонораров не пятьдесят процентов, а семьдесят. А Суля на него наехал, уболтал и опустил планку до шестидесяти.

Сказав это, он посмотрел на Грека с довольным видом, словно ожидая благодарности за отлично выполненную работу.

Грек помолчал, покачал головой, сощурился и сказал:

– Молодец. Отлично. Суля с облегчением сел в кресло напротив Грека. До этого он стоял, только что не вытянувшись во фрунт. Так уж получилось, так всегда получалось вне зависимости от желания и внутреннего состояния Сулима. Грек чертовски здорово умел выстраивать мизансцены.

– Молодец, – повторил Грек. – Только про семьдесят процентов ты заливай где-нибудь в другом месте. Я вижу, что, в лучшем случае, пополам вы сговорились. Ты свой табаш сюда, пожалуйста, не вбивай, Андрей. Ты на другом должен зарабатывать, а не крысятничать, не рвать куски у своих. Нехорошо. Впрочем, я проверю, как вы там договорились.

Грек встал с кресла, прошелся по комнате, остановился перед картиной, висящей на стене.

На картине были изображены два варвара на фоне горящего города. Один из варваров стоял у другого на плечах. Лицо нижнего было напряжено и сосредоточено, тот, что находился наверху, наоборот – вид имел вдохновенный, одухотворенный, лицо его выражало подлинный восторг. Длинные светлые волосы растрепались, борода спуталась, глаза сверкали. Оскалив зубы, варвар старательно отбивал небольшим кузнечным молотом нос у беломраморной статуи.

– М-м-да, – снова сказал Грек. – Так говоришь, в столице все хорошо? – Не дав Суле ответить на риторический вопрос, он резко повернулся и спросил: – А с этими-то двумя, с этими-то, как их там бишь?.. – Грек пошевелил в воздухе пальцами.

«Играет, гад, – подумал Сулим. – Никогда ведь не забывает ничего. Ни одной фамилии или имени. Если ему хоть один раз кого-то назовешь – кликуху ли, или натуральные имя-отчество, запомнит на всю жизнь. Чего прицепился?»

– Куйбышев...

– Да-да. Куйбышев – это, который Ихтиандр. И второй – Царев. Так?