– Спасибо, я сам…

Но капитан Чернышев уже рядом и хлопочет вокруг меня.

– Слушай, Чернышев, я тут за одним гадом бегал…

– Мы так и поняли, – перебивает капитан. – Омоновский сержант доложил, что чуть вас не шлепнул, раздолбай. Пошли в машину, обопритесь на меня…

– Еще раз спасибо, сам доковыляю, не хочу вас пачкать. Поверх твидовых брюк Чернышев носил голубую фланелевую рубашку, а поверх рубашки перевязью болталась кобура-босоножка и из-под мышки у Чернышева торчала рукоятка «стечкина».

– Садитесь на заднее сиденье, Семен Андреич, сможете пролезть?

Я забрался в кабину «козла», поздоровался с сидящим за рулем невысоким стареющим мужчиной атлетического сложения.

– Майор Дроздов, – представился водитель.

Одет Дроздов, как и Чернышев, во все штатское. Кобура с пистолетом висела у Дроздова на поясе. Майор был много старше капитана, носил аккуратную короткую бородку и уже начинал лысеть, в то время как Чернышев имел гладко выбритое лицо и пышные вьющиеся волосы.

Кроме этих двоих, в машине больше никого не было.

– Сейчас вас в больницу отвезем, – сказал майор, когда капитан уселся в кресло справа от него.

– Отставить больницу, ребята. Слушайте, чего расскажу…

Я кратко поведал о своей погоне за дзэнином и предшествующих событиях (разумеется, опустив некоторые детали). Начал рассказ с того, что с каждой секундой все увеличивается расстояние между нами и преступником на мотоцикле. Майор сразу все понял, завел мотор и до отказа вдавил педаль газа в пол. Когда я закончил рассказывать, Чернышев спросил:

– Как вы смогли войти в доверие к э… э… сектантам?

– Воспользовался методом ками-гакурэ, в переводе с японского это звучит как «прикрытие божественным духом». Один из методов внедрения к врагу, играя на его религиозных чувствах, придуман еще лет триста назад.

– Понятно, – вежливо сказал Чернышев, хотя, само собой, ничего не понял.

Вообще я был довольно откровенен, описывая случившееся со мной с того момента, как в лесу меня окружили подростки в черных комбинезонах. Скрывать что-либо не имело смысла, все равно менты очень скоро узнают детали.

– Соболезную вам, Семен Андреич, – произнес майор Дроздов. – Смерть сына… Я понимаю…

Майор замолчал, не зная, что еще сказать, и капитан поспешил перевести разговор со скользкой темы на насущные проблемы:

– Семен Андреич, там рядом с вами аптечка валяется, не стесняйтесь, воспользуйтесь.

– Благодарю. И еще, ребята, вы очень меня обяжете, если объясните, что все это значит? В смысле милиция, штурм подвала и все, что вокруг этого. Кстати, вы представляете маршрут беглеца, вдруг он свернет с дороги?

Милиционеры переглянулись. Матерые столичные сыскари, элита органов, понимают друг друга с полуслова и полувзгляда.

– Я за рулем, – сказал Дроздов. – Коллега объяснит. А насчет мотоциклиста не волнуйтесь. По этой дороге один путь – к шоссе. Я примерно представляю, куда он едет. Не волнуйтесь, догоним. Я по молодости баловался автогонками, водить умею…

– Майор однажды на горбатом «Запорожце» «Мерседес» сделал, – подхватил Чернышев. – Представляете? Моторы – ерундистика, главное, кто рулит…

– Семену Андреевичу это сейчас неинтересно, капитан.

– Ну да, я понял. Рассказываю…

– И покороче.

– Слушаюсь, товарищ майор. В общем, так… Про события с вашим другом Коробовым вы, надеюсь, знаете и можете догадываться, что его одноклассник в Москве, полковник…

– Уже генерал, – перебил майор.

– Уже?

– Я, когда сегодня днем в Москву звонил, узнал. Тебе забыл сказать.

– Круто… Извините, Семен Андреич, продолжаю. В общем, пол… генерал погнал волну, и в результате в Коржанск приехали мы с коллегой разбираться на месте. Изучили материалы дела по ранению Малышева, понюхали вокруг и узнали, что в соседнем городке случилось нечто похожее. Конкретнее, вымогательство и подставка попки на момент передачи денег. В соседнем городе попка взял деньги, ушел, а потом его нашли со стрелой от арбалета в груди. Михаил Валерьевич Коробов, к сожалению, про факт вымогательства даже не заикнулся, по понятным причинам тряхнуть Коробова как следует мы не могли, руки коротки…

Громко дала о себе знать автомобильная рация. Капитан чертыхнулся, вышел на связь, и через минуту выяснилось, что в «Звездном» неприятности. Некто «одетый в красное» сумел воспользоваться суматохой и ушел от милиционеров, сбежал.

– У Красного есть одна заметная примета, – вмешался я в переговоры Чернышева. – Передайте, что у него на лбу нацарапано одно слово.

– Какое? – спросил Чернышев.

Я сказал.

– Что, серьезно? – изумился Дроздов.

– Без шуток, – ответил я.