–  Едет, - Сийри вскочила мгновенно, словно не она ныла полчаса назад, мол "ноги не казенные", - Нита, слышишь, едет же!

Подруга неторопливо поднялась, в который раз попытавшись оправить неуклюжую одежду.

–  Определенно дурацкая идея, - раздраженно прошептала она.
– Если уж приходится носить это, - Нита прихватила на боках внушительные складки, продемонстрировав окружающим дивно стройную фигуру, - хочу, чтоб это пришлось впору!

Подруга сочувственно хмыкнула. Аккуратно свернув мешковину, она сунула сверток куда-то под балахон. Нита, скептически окинув взглядом потолстевшую в талии подругу, поинтересовалась:

–  А не вывалится?

–  Обижаешь, - хмыкнула Сийри, крепко прихватывая мешковину веревкой, - Мы так полуштофные фляги проносили, даже не звенело!

Трибуны почтительно загомонили - похоже, император уже подъехал. Точно - девушки со своего места замечательно видели веснушчатое лицо в обрамлении светло-русых волос, скромную "походную" корону и нервно подрагивающие на парапете бледные руки. За плечом юного императора темнела фигура регента - Бональда Радилловича, могучего мужчины, чем- то неуловимо похожего на медведя. Его черная с проседью борода шевелилась - князь выдавал Олесу последние распоряжения. Император, выслушав регента, вдруг насупился. Секунду помедлив, он попытался выбраться из кресла, но железная рука Бональда мигом водворила его на место.

–  Не поздоровится Радилловичам, когда Олес править начнет, - хмыкнула Сийри.
– Уж очень нагло ведет себя.

–  Без строгости воспитания не бывает, - парировала Нита.
– Еще спасибо скажет.

Ему же пока только двенадцать - моего брата, помнится, каждый день пороли.

Звонко запели фанфары - под звуки гимна на зеленый газон вышла группа людей в темно-серых мантиях - ректор с деканами факультетов. Подойдя к столу, ректор откашлялся, взял в руку тускло поблескивающий кристалл, а его голос тут же наполнил гулкую чашу стадиона.

–  Ваше Величество, уважаемые дамы и господа! Я рад вас приветствовать на празднике, посвященном очередному выпуску нашего университета. Приятно, что этот, 1675 год был отмечен…

–  Все - минимум, на полчаса речь, - прошептала Сийри Ните.
– Как только ему не надоест?

–  Думаешь, он сам их пишет?
– девушка закашлялась, сдерживая смех, - Вряд ли он даже читает их перед выступлением. Интересно только, кто у нас в Университете такой плодовитый?

–  Без работы он явно не сидит, - хмыкнула подруга, - Деканам-то тоже выступать придется.

–  Разговорчики в строю!
– послышался недовольный шепот откуда-то сзади.
– А еще отличники!
– Сийри, слегка повернув голову, краем глаза увидела: упреки расточала высокая, длиннее сажени, девушка, учившаяся в параллельном потоке. Все знали ее голубую мечту, столь нетипичную для эльфа: армейская служба, и только она - с первого дня на учебе девушка больше пропадала в спортзале, на стрельбище и в турпоходах, чем на лекциях. Впрочем, сессии с курсовыми Снежа сдавала безупречно. Сама эльфийка говорила - мол, с родителями у нее мировая: сперва она получает диплом, а потом катится на все четыре стороны - хоть в любимую армию.

–  Вы на церемонии или где?

–  На вручении дипломов, которыми нас сперва манили, а потом пугали, - хмыкнула Нита. Она вдруг заметила: челюсти будущей опоры и защиты всего Муромина не останавливаются, даже когда сам рот закрыт.
– А жевать в строю можно, как ты считаешь?

–  Так я ж не в первом ряду, - резонно заметила девушка. Широко улыбнувшись, Снежа с сочным хрустом вгрызлась в прошлогоднее яблочко, до этого скрытое где-то в недрах серой мантии. Впрочем, увидев, как Нита жадно сглотнула слюну, девушка выудила еще парочку, - нате, помните мою доброту!

Сийри ловко поймала подарок, благодарно кивнув, и хотела тут же его опробовать, но уловила в речи ректора фразы, характерные для торжественного финала. Посему пришлось, сунув подарок в карман, бешено зааплодировать.

–  Всего два декана осталось, - шепнула Сийри Ните. Та, мучительно закатив глаза, что-то беззвучно прошептала.

Поздравляли выпускников уже второй час. Некоторые нестойкие личности, искренне завидуя зрителям на трибунах, тихо ускользнули от недреманного ока начальства, снова усевшись. Видимо, соблюдение принципа "ноги - не казенные" показалось им важнее соблюдения приличий.

Наконец, поток славословия со стороны администрации университета стих, а фанфары снова грянули гимн. На сей раз все, включая императора, встали, внимательно прослушав мелодию до конца.

Император от праздничной речи воздержался - нетерпеливо махнув рукой, он разрешил перейти к основной части торжества. Ректор понимающе кивнул, начав вызывать вчерашних студентов по одному.

–  Алинтери, Сийрике!
– разнесся над зеленым полем звучный голос. Сийри глубоко вздохнула, как перед прыжком в холодную воду, и пошла к ожидающим ее у стола людям, стараясь не сорваться на бег.